Незабываемые травмы

Каждый день, приходя на кухню, я чувствую то ли опустошенность, то ли боль. В принципе, ничего не изменилось за последние пару месяцев. Да и как оно изменится?

Я подошел к холодильнику и по привычке достал две бутылки.

— Опять забыл, что мне нечем брать? — послышался голос Кати. Мне хотелось верить, что она сказала это с издёвкой. Но нет. Ее взгляд был добр, как и всегда.
— До сих пор сложно привыкнуть, — принялся я, — Что ты сегодня помнишь о своей жизни?

Катя, как и каждый раз до этого, задумалась над ответом. Через ее, теперь уже бесцветные, волосы было видно окно, за которым заходило Солнце.

— Когда-то мы любили вместе смотреть на закаты, — грустно вспомнил я.— Да, было такое, — Катя наконец-то вышла из транса, — А расскажи, как я умерла.
— Уверена, что хочешь знать? В прошлые разы тебе становилось только хуже от ответа.

Катя пожала плечами.

— Что может быть важнее для призрака, чем его смерть? Я помню только, что меня убил ты.

Я немного дернулся, но быстро пришел в себя. Со временем свыкаешься с подобными обвинениями, как бы страшно они не звучали. Но они все равно дергают что-то глубоко внутри тебя, как бы ты не пытался привыкнуть.

— Боюсь, у меня не было выбора, — вздохнул я, — Может, расскажешь, когда наконец-то уйдёшь?
— Когда ты меня отпустишь, — невозмутимо ответила девушка.

Она улыбнулась и потянулась за бутылкой, после чего та как будто материализовалась в ее руке.

— А ты говорила, что не умеешь, — усмехнулся я.
— Ты тоже много чего говорил, — ответила Катя с максимально нейтральным тоном, — Может, просто полюбуемся закатом?

Я пожал плечами и рухнул на диван, на который уже опустилась девушка. Такие вечера я вспоминал с ностальгией. После всего произошедшего оставалось только видеть сны о полном любви прошлом.

— Ты так и не рассказал мне, как я умерла.
— Я рассказывал об этом много раз, — ответил я, сделав пару глотков.
— Так почему не хочешь сейчас?
— Потому что это не помогает.

Последнюю фразу я чуть не выкрикнул, но смог сдержать себя. Какой смысл кричать на призрака? Как будто она может что-то изменить.

Я встал с дивана, дошел до кухонных тумбочек, поставил на одну из них бутылку и облокотился, смотря на девушку.

— Как мне тебя отпустить?
— Разве это ко мне вопрос? — пожала плечами девушка, — А что ты вообще делал?
— Сложно сказать.

Я хотел продолжить фразу, но замешкался, пытаясь вспомнить хоть что-то. Мне в принципе было сложно придумать, что в такой ситуации вообще можно сделать, чтобы стало легче. А время, как оказалось, совсем не лечит.

— Ты говоришь так, будто что-то можно исправить. Будто я мог поступить иначе.
— А мог?

Такой простой вопрос. Я отвечал на него столько раз самому себе. Но до сих пор не знаю правильного ответа. Вариантов было много. Но я просто решил оборвать все наши связи. И до сих пор не понимаю, было ли это правильным решением.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Катя допивала содержимое бутылки и будто ждала, что я сам приду к какому-то выводу. А я ждал, что скажет она.

— Почему тебе кажется, что ты сделал что-то плохое?

Она встала с дивана, отложила бутылку, медленно подошла ко мне и взяла за руки.

— Я сейчас дома. Лежу в кресле, обмотанная пледом, пью чай и читаю любимую книгу. А ты сидишь на кухне в одиночестве и пьешь дешевое пиво. Что прошло не так? Почему ты винишь себя?
— Я… я не знаю.

Я отпустил ее руки накрыл ими лицо, стараясь сдержать слезы. Она задавала те же вопросы, которые я спрашивал у себя из раза в раз. И на которые так и не смог найти ответы.

Мы разошлись столько времени назад. Я знал, даже не думал, а знал, что все делаю правильно, что иначе будет только хуже и хуже. Но почему до сих пор так больно?

— Если бы ты вернулся назад, в тот день, ты бы поступил иначе?
— Нет.

Я не думал над ответом ни секунды. У меня и правда не было другого выбора. От остальных стало бы только хуже. Мы потеряли друг друга. Иначе быть не могло.

Я открыл глаза. Рядом с холодильником стояла закрытая бутылка дешевого пива. И все. Кати не было. Я знал, что она больше не придет.

Я убрал бутылки в холодильник, сел на диван и продолжил смотреть за закатом, больше не сдерживая слезы. У нее теперь своя жизнь. А у меня должна быть своя. Мы больше не увидимся. И пора перестать об этом жалеть.