Александр Дюма написал свой роман «Учитель фехтования», вдохновившись историей любви Жанетты-Полины Гебль (затем ставшей Прасковьей Егоровной Анненковой) и Ивана Анненкова. В дальнейшем те события, что переживали влюблённые, не раз становились ведущей сюжетной линией в других произведениях как литературы, так и кинематографа. Кем же была Полина Гебль, женщиной или героиней романа?
Она родилась в 1800 году в Лотарингии в семье наполеоновского офицера, награждённого орденом Почетного легиона. Но после того, как отец Полины погиб в Испании (девочке в то время было только 9 лет), семья оказалась в бедственном положении.
Кстати, в записях Полины Гебль есть один любопытный эпизод – ее встреча с самим Наполеоном. Случилось это вскоре после смерти отца. Девочка как-то увидела недалеко от Нанси Бонапарта, который намеревался сесть в карету. Полина подбежала к императору, представилась и сказала, что ее мать осталась с двумя детьми и семья очень нуждается. Вероятно, открытость ребёнка поразила полководца. Через некоторое время семья погибшего полковника получила единовременное пособие (очень крупную сумму), а затем и пенсию. Доподлинно не известно, что именно оказало влияние на такое решение Наполеона – прошение матери Полины или немного дерзкое обращение к императору девочки-сироты. Как бы то ни было, на пенсию семья жила до тех пор, пока к власти во Франции не вернулись Бурбоны. Затем поступление денежных средств прекратилось, и они снова остались без средств к существованию.
Несмотря на благородное рождение, Полине пришлось зарабатывать на жизнь собственным трудом. В 1823 году девушка приехала в Москву для работы модисткой, то есть мастерицей по изготовлению шляп, женских платьев и белья. Летом 1825 года на ярмарке в Пензе она познакомилась с Иваном Анненковым. В Симбирской, Пензенской и Нижегородской губерниях у Анненковых были имения, и молодые совершили по ним краткое путешествие. За время, что они были в пути, Полина и Иван поняли, что их встреча была судьбоносной, и решили, что больше никогда не расстанутся. В одной из своих деревень Анненков договорился со священником и нашёл свидетелей, чтобы обвенчаться с Полиной, но она, боясь гнева матери Ивана, отказалась от обряда. В Москву они вернулись в ноябре 1825 года. Общаться, несмотря ни на что, молодые люди не перестали.
Стоит заметить, что Полина ехала в Россию с особым чувством: она вспоминала, как когда-то, прогуливаясь с подругами, впервые увидела русских офицеров. Девушка тогда долго смотрела на них и неожиданно для себя сказала: «Выйду замуж только за русского». «Что за странная фантазия! – засмеялись подруги. – Где ты найдешь русского?». И вот, как оказалось, нашла.
Незадолго до декабристского восстания Иван неожиданно признался Полине, что вскоре предстоят события, за участие в которых его скорее всего сошлют в Сибирь. В тот день Полина поклялась ему, что последует за ним всюду. В тот момент она уже была глубоко беременна. Так что если вы употребляете словосочетание «жена декабриста», то, вероятно, вы имеете в виду именно те переживания, что испытывала Полина Гебль.
После восстания декабристов, где Иван был одним из непосредственных участников, его действительно арестовали. Полина обратилась к императору с просьбой разрешить ей следовать за ним. Письмо было написано на французском языке, родном для Гебль, вместо русского, что являлось нарушением этикета обращения к императору. Однако царь не стал наказывать девушку, а наоборот спросил через московского губернатора, сколько ей нужно денег на дорогу, и прислал 3000 рублей. Полина оставила дочь Александру, рождённую к тому времени вне брака, матери Ивана. Если незаконной супруге император мог позволить отправиться в такой дальний путь, то ребёнка он бы ни за что не отпустил. Говорили, что Полина также вымаливала разрешение отправиться вместе с любимым, бросившись как-то на колени перед Николаем I, проводившим смотр войск. Однако эта история осталась лишь в пересудах современников.
Узнав, что любимый находится в заточении в Петропавловской крепости, она заплатила унтер-офицеру 200 рублей, чтобы тот передал записку. В ответном послании от него были следующие слова: «Где ты? Что с тобой? Боже мой, нет даже иголки, чтобы положить конец страданиям». Видно, что молодой человек находился в отчаянии. Уже после выяснилось, что переживал так Анненков не из-за своего будущего, а из мысли, что любимая не сдержала своего обещания и оставила его, ведь долгое время от неё не было никакой весточки. На самом же деле Полина сразу после родов стала заниматься вопросом освобождения Ивана, при этом столкнувшись с запретом на личные свидания, так как они были разрешены только родственникам и законным жёнам. И все же один раз им удалось увидеться, хоть и всего на пару минут. Один из офицеров охраны пошёл навстречу умолявшей его француженке и позволил им пересечься в одном из коридоров. Осыпав Ивана поцелуями, она сняла с пальца кольцо, сделанное из двух тоненьких колечек, отделила одно колечко и отдала его Ивану, пообещав привезти второе в Сибирь.
Однако после этого Полина, не зная, каким образом над ним проводят допросы и опасаясь, что может навсегда его потерять, послала ему медальон с запиской: «Я поеду с тобой в Сибирь». Но Иван все же был в подавленном состоянии, так что Полина решила устроить ему побег. Она детально разработала план и, вернувшись в Москву, попыталась уговорить его мать дать денег на спасение единственного сына. Но женщина отказала ей, сказав: «Мой сын – беглец, сударыня!? Я никогда не соглашусь на это, пусть он честно покорится своей судьбе». Ивана же к тому моменту уже отправили из Петербурга на каторгу. Напоследок он успел отправить Полине записку с одним предложением: «Соединиться или умереть».
Не зная русского языка, в сопровождении двух слуг Полина Гебль отправилась в Читу. Она ехала практически без остановок, торопясь поскорее увидеться с Иваном. На протяжении всего пути, когда ямщики отказывались вести ее посреди ночи или в непогоду, ее спасала одна специально заученная русская фраза: «Дам на водку». От Москвы до Иркутска она добралась всего за 18 дней. Губернатор, поначалу даже не поверивший цели и скорости ее поездки, на некоторое время задержал Полину в Иркутске, уговаривая вернуться, но она была непреклонна и в конце февраля получила разрешение следовать дальше.
Там молодые наконец повенчались. Отказавшись выйти замуж за завидного московского жениха, она стала женой каторжанина, но ее это ничуть не смущало. Полина перед этим принята православие и стала именоваться Прасковьей. Только на время венчания с жениха были сняты кандалы. В дальнейшем на память об этом важном событии из тех самых кандалов был изготовлен браслет для госпожи Анненковой.
Прасковья Анненкова рожала восемнадцать раз, из них благополучно только семь.
Поначалу было не просто, но постепенно каторжная жизнь молодой семьи налаживалась. С утра до вечера Полина хлопотала по хозяйству. Она сама готовила, следила за чистотой в доме и даже посадила огород, чем существенно улучшила скудный рацион заключенных. При этом с мужем Прасковья виделась довольно редко. По правилам, которые были озвучены ей в самый первый день, она должна была ни с кем не общаться, никого не принимать и самой ни к кому не ходить, с Анненковым свиданий не искать, кроме разрешённых раз в три дня. Но, казалось, они были счастливы только от того, что могли быть рядом.
В отличие от других семей декабристов, которым щедро помогали родственники, Анненковы жили только на проценты с капитала в 60 тысяч рублей. Эти деньги во время ареста были конфискованы, но милостью императора были отданы Полине Гебль. Государь проникся к этой смелой женщине искренней симпатией и, говоря о ней, употреблял следующее выражение: «Та, что не усомнилась в моем сердце».
В 1839 году Ивану Александровичу по ходатайству его матери было разрешено поступить на гражданскую службу, что, конечно, облегчило материальное положение многодетной семьи. Через два года семье Анненковых было разрешено переехать в Тобольск, где они и прожили 15 лет до амнистии 1856 года.
Лишь после 30 лет жизни в Сибири Анненковы получили разрешение выехать из мест ссылки, однако жить в Москве или Петербурге им все ещё запрещалось. Поселились они в Нижнем Новгороде, где прожили ещё 20 лет. Иван стал чиновником, а Прасковья опекала женское училище.
Она умерла 14 сентября 1876 года, успев продиктовать дочери Ольге воспоминания о своей жизни. Ольга Ивановна перевела их с французского и издала в 1888 году. Желание поведать миру о себе и своей любви Полина объясняла так: «Для того чтобы объяснить разные недоразумения на счет моего происхождения, и тем прекратить толки людей, не знавших правды, которую по отношению ко мне и моей жизни часто искажали, как, например, это сделал Александр Дюма». Как можно понять, книга эта ей не очень понравилась.
Иван Александрович очень тяжело переживал смерть жены. «После смерти бабушки дед впал в болезненное состояние и последнее время своей жизни страдал черной меланхолией», – вспоминала внучка Анненковых. Через год и четыре месяца после смерти Полины скончался и ее муж.
В 1953 году в связи с ликвидацией некрополя прах Ивана Анненкова, Прасковьи Анненковой и их сына Николая был перенесён на Бугровское кладбище.