Продолжаю разбирать наиболее обруганные историками исторические фильмы. В глубокую древность, разумеется, углубляться не стану, ограничившись несколькими наиболее известными нашим современникам блокбастерами.
Сегодня на очереди «Храброе сердце». Фильм, основан на реальных событиях, чем и ограничился. Ограничился в том смысле, что реальные события создатель фильма взял в качестве основы, а дальше пустился во все тяжкие.
Вышел создав крайне смотрибельный, но при этом крайне недостоверный мегахит, который недурно смотрится даже спустя четверть века после выхода, а уж в далеком 1995 году и вовсе был фильмом №1.
Исторические неточности и искажения «Храброго сердца» имеют характерную особенность. Если в большинстве блокбастеров они преследуют ту или иную цель, то в этом фильме они часто вообще ничего не преследуют. Здесь ляпы даже не ради ляпов, а просто как данность.
Например, во вступлении говорится, что в 1280 году скончался король Шотландии Александр III. Зачем было переносить дату его смерти на шесть лет раньше (реально он помер в 1286 г.) не знает, наверное, и сам Гибсон.
Реальный Уильям Уоллес был из богатой семьи. Здесь же его сделали этаким пролетарием-бедняком. Вероятно, чтобы ближе был к народу и угнетенным. Зачем было битву на Стерлингском мосту делать в поле – тоже непонятно.
Зато понятно, зачем состарили главную героиню – принцессу Изабеллу: чтобы не делать Уоллеса педофилом.
В 1995 году в США тема сексуальных извращений еще не была мейнстримом, поэтому Изабелла должна была забеременеть в уже нормальные годы, а не в детские, ибо на момент смерти Уоллеса ей было аж 9 лет.
Согласитесь, что ни для любви, ни уж тем более для беременности этот возраст никак не подходит.
Нашему зрителю такие нюансы не слишком знакомы, но британцам это должно было резануть глаз. Однако стерпели, что говорит о том, что фильм получился слишком уж увлекательным.
Для нас же, возможно, самой главной и самой заметной нелепостью является внешний облик шотландцев, где смешали в кучу все.
Если перевести на российские реалии, то аналогом гибсоновского шотландца был бы русский стрелец, одетый в звериную шкуру и в напудренном парике с треуголкой на голове.
У Гибсона получилось то же самое, поскольку его шотландцы раскрашивают свои лица, словно пикты времен античности (хотя достоверность этого ставится под сомнение), но при этом носят килт, который появится только через несколько столетий. Одним словом, были соединены элементы, отстоящие друг от друга где-то на полтора тысячелетия!
А вот в чем Гибсон оказался ближе к истории, так это в своем мече. У шотландцев есть легенда о Мече Уильяма Уоллеса, который даже сохранился как реликвия. Увы, исследования показали, что Уоллесу он принадлежать не мог.
Тот же, что мы видим у киногероя, хотя и не в точности соответствует мечам XIII века, но все же ближе к ним, чем этот легендарный артефакт.
В заключение этой темы скажу, что в последние годы в среде западных историков наметился тренд: меньше говорить об исторической достоверности кинопродукции.
Внятных объяснений этому никто не дает, но мне ответ кажется очевидным: если начать разбирать историческую достоверность современных фильмов, где часть британской аристократии XIX века – негры, можно и карьеру угробить.
Поэтому ограничиваются критикой старых фильмов или критикой того, что пока еще можно раскритиковать, не затронув нежных чувств того или иного меньшинства.