Античная литература в своей самобытности и естественности была, есть и остаётся неиссякаемым источником вдохновения для многих авторов. Люди веками анализировали причины столь сильного влияния нетленных образов и мотивов, кочевавших и изменяющихся от одной цивилизации к другой, но сохранивших основу, от которой авторы не могут отказаться по сей день. Однако был в истории человечества период, когда культура и традиции античности способствовали выведению мирового искусства на качественно иной уровень и задали тем самым вектор развития всем последующим эпохам. Именно его называют Ренессансом.
Биография
В это время жил и творил известный английский поэт елизаветинской эпохи Эдмунд Спенсер (ок. 1552-1599). Он был сыном торговца сукном, но при этом имел весьма знатных родственников, поспособствовавших впоследствии его поступлению в Кембриджский университет, в качестве бедного студента. Период обучения был важнейшим этапом в формировании его собственных взглядов на искусство, ведь именно в Кембридже Спенсер приобретает обширные знания в латинском, древнегреческом, французском, итальянском языках и во всей связанной с ними литературой: от античных авторов до его современников.
Важен также культурный контекст в котором воспитывался писатель. Эпоха Возрождения в Англии не уступала по масштабу от Италии и Франции; прошло время «короля Ренессанса» Генриха VIII, настало время Елизаветы; наиболее благоприятное для развития всех областей искусства. Созданные Генрихом школы латинской грамматики указывали ученикам на изящество формы и содержания искусства Древней Греции и Рима. Именно такое воспитание подталкивало поэтов подражать выверенному стилю античных авторов при создании собственных произведений.
Будучи частью этой среды, каждый поэт стремился не столько возобновить актуальность содержания и общей творческой направленности, сколько отразить эстетику латинского и древнегреческого языков на родном английском. Это же коснулось и Спенсера. Произведение, подарившее ему известность, «Пастуший календарь» написано в жанре пасторальной эклоги, и уже в предисловии Спенсер, говоря о выбранной форме, отсылает нас к Биону, Мосху, Феокриту и, разумеется, Вергилию. По рукам в те дни ходил перевод незатейливой французской книжки под тем же приблизительно заглавием «Calendrier des bergers», в которой описаны пастушеские занятия на каждый месяц в году.Спенсер воспользовался этой схемой и написал поэму, составленную из двенадцати эклог, по одной на каждый месяц совместив это со своими представлениями о пасторали. Античные мотивы присутствуют не только на уровне формы, множество любопытных отсылок и реминисценций на искусство античности присутствуют и в содержании.
Новая античность
«Пастуший календарь» является своеобразным переосмыслением античной традиции в пользу развития авторского стиля. В данном произведении поэт намеренно и многократно использует архаизмы, поясняя их в комментариях и переплетая с просторечьями, что позволяет проникнуться атмосферой пастушьего быта и в то же время насыщает уникальным пафосом античности. Так, в диалогах пастухов мы не раз встречаем обращения к Музе:
О, Каллиопа, мчи во весь опор
Сюда — здесь наш кумир;
И кликни прочих Муз, твоих сестер.
Бряцайте, девять лир!
(Спенсер, Пастуший календарь: Э.4, 100-104)
А также упоминания языческих Богов греко-римского пантеона:
И соком, иже нам даруют лозы,
Скорее свой фиал наполни всклянь:
Мы хуже пишем, ежели тверезы;
Коль Фебу служишь – Вакху платишь дань!
(Спенсер, Пастуший календарь: Э.10, 104-108)
Помимо этого в поэме упоминаются многие другие Римские и Греческие поэты, боги, музы и персонажи. Местами Спенсер отсылает к ним не так однозначно, как в вышеуказанных примерах. В ноябрьской эклоге пастух Тэно просит Колина Клаута (сквозного и в тоже время основного персонажа этой поэмы) воспеть смерть Дидоны, что второй успешно осуществляет.
Увы, Дидона умерла, бедняга –
Дидону смерть похитила, как тать.
О, жить бы юной деве, расцветать
Столь славного отца прекрасной дщери!
Жена была бы дивная и мать –
Но рано гробовой достигла двери…
(Спенсер, Пастуший календарь: Э.11, 32-38)
Однако остаётся вопрос: является ли умершая мифологической основательницей Карфагена или же это лишь сельчанка, которая носит её имя, обобщая образ умершей девушки? Существуют аргументы в пользу обеих позиций, однако точного ответа нет.
Помимо этого, Эдмунд Спенсер пользуется наследием античности и на более тонком уровне. Спенсера жаждет управлять семантикой произведения посредством геометрии текста, и здесь особенно заметно влияние римского архитектора Витрувия, который определённо был авторитетом для поэта. Вдохновляясь его принципами эстетики и особым отношением к поэзии, Спенсер ввёл множество композиционных нововведений. В частности “Пастуший календарь” представляет собой отображение идеи Витрувия о том, что часть должна идти от целого отдельным звеном, при этом не теряя роли фрагмента. Эту идею иллюстрирует наличие латинскихдевизов персонажей после каждой эклоги, которые ёмко резюмируют мысли и чувства героев. Например в завершающей декабрьской эклоге Колин Клаут говорит о собственных неудачах и потерях как в плане творчества, так и в любовном плане, после чего завершается данная эклога девизом: «Vivitur ingenio, caetera mortis erunt», что переводится как «Живут дарованием, прочее — мертвым»; пессимистичный и отчаянный финал подчёркнут таким же однозначным девизом. Точно так же отображает эту концепцию и каждая из двенадцати эклог, представляющая собой один месяц и одну историю, вполне доступную и в отрыве от общей фабулы,однако в совокупности с другими она уже становится частью истории любви Колина Клаута к Розалинде и его попытках вернуть традиционную пастораль. Поэма начинается январём и кончается соседним с ним декабрём, формируя круг, одну из самых мистических фигур в геометрии.
Вергилио-центризм
Невозможно упустить из виду также значительное влияние на Спенсера древнеримского поэта Вергилия, а именно его сборник стихотворений «Буколики». Количество параллелей между эти двумя фундаментальными произведениями огромно. Примером могут служить упоминания в «Пастушьем календаре» такого внесценического персонажа как Титир; этим же именем Вергилий называет себя в «Буколиках». Однако в произведении Спенсера, судя по его же комментариям, в большинстве эклог Титиром является английским поэт Д. Чоссер, однако в октябрьской эклоге, посвящённой почти полностью поэзии и поэтам, он подразумевает за этим именем Вергилия:
Да, Титир – гордость Рима и краса! –
Был беден – пел мотыгу да лопату,
А стал богатым (слава Меценату!) –
Воинственные множил словеса…
(Э. Спенсер, Пастуший календарь: Э.10, 55-59)
Исходя из этого, можно сделать вывод, что Спенсер под именем пастушьего прообраза самого Вергилия имеет в виду идеал поэта как таковой, расставляя за этим именем тех, кто повлиял на него больше всего.
Присутствует подражание римскому поэту и на содержательном уровне. Особенно заметно сходство между январской эклогой «Пастушьего календаря» и второй эклогой Вергилия. Каждая начинается с представления читателю действующего лица и описания его влюблённой рефлексии, после чего персонажи (у Вергилия – Коридон, у Спенсера – Колин Клаут) начинают лирично воспевать свои чувства, взывая к богам:
– О, сжальтесь, боги! Смилуйся, Эрот
(Хотя влюбленных жаль богам едва ли)!
Властители заоблачных высот,
Услышьте повесть о моей печали!
О, сжалься, бог пастуший, добрый Пан –
Ты сам изведал боль сердечных ран!
(Спенсер, Пастуший Календарь: Э.1, 13-18)
Также это заметно и в эклоге «Ноябрь». Воспевание Колином Клаутом смерти Дидоны во многом следует примеру того, как это делал Мопс по отношению к Дафнису в пятой эклоге «Буколик». В обоих случаях мы видим мотив скорбящей природы, которая вместе с животными фиксирует утрату и меняет модус своего движения, тем самым оплакивая умерших.
С пастбищ никто в эти дни к водопою студеному, Дафнис,
Стада не вел, в эти дни ни коровы, ни овцы, ни кони
Не прикасались к струе, муравы не топтали зеленой.
Даже пунийские львы о твоей кончине стенали,
Дафнис, - так говорят и леса, и дикие горы.
(Вергилий, Буколики: Э.5, 24-29)
Теперь овца травы не щиплет полевой,
Хоть мучится невыносимым гладом.
А волк, подъемля свой привычный вой,
Преследует ягнят: ведь нет со стадом
Заботливой пастушки больше рядом!
(Спенсер, Пастуший Календарь: Э.11, 130-135)
Безусловно, Вергилий для Спенсера занимал особое место среди всех мировых авторов. Об этом говорят многочисленные аллюзии к произведениям античного поэта и в других сочинениях Спенсера. Однако с какой целью Спенсер стремился повторить в своих пасторалях задумки Вергилия и других творцов? Так, мы приходим к выводу, что именно в синтезе гетерогенных культурных традиций Спенсер видел путь к созданию великой национальной поэзии. Безусловно им брались за образец Вергилий, Феокрит и прочие великие творцы, однако все созданные ими, но переосмысленные гением мотивы, образы и традиции смогли породить новаторскую и глубоко национальную по духу поэзию.
Спасибо за чтение, всего Вам доброго!