Тема, которой я еще никогда не касался. Нет, писал об этом, но частями, в разных моих статьях. Я считаю, что в молодости еще нет любви. И “Ромео и Джульетта” – это просто детская сказка. Дети ведь любят сказки. Любовь возникает потом. Когда вы вдвоем уже много чего пережили и сделали. И, чем больше вы пережили, тем больше любви. И как потом эта женщина хороша!
Потом она начинает стареть. А ты что, всегда красавчик?
У меня необычное строение организма. Другие глаза. Я не знаю, были ли они у меня всегда, или появились потом, но это факт. Из моей очень старой статьи:
Однажды я застукал жену у зеркала, она почти плакала:
- Я старею! Морщинки, пятнышки какие-то. А седины сколько! Ты меня разлюбишь!
- Глупая! Чтобы разлюбить тебя из-за седины, надо для начала хотя бы увидеть эту седину. А я уже говорил тебе, что давно смотрю на тебя другими глазами. Я другое вижу.
...Вижу, как она внезапно засыпает и выпускает из рук нашу доченьку. Успеваю подхватить, я ведь рядом. И уношу эту маленькую пищалку в другую комнату. А ты спи, милая! И что же, что мне через три часа на работу? Я еще успею выспаться. Может, в следующей моей жизни.
...Вижу ее, радостную и мокрую до нитки. Меня не было, а она, видите ли, подумала, что если дождь попадет на рассыпанную по грядке известь, то она испортится. И перекопала огромную грядку. Ну, известь спасла. Годится.
...Вижу ее отчаянные глаза, когда она провожает меня в аэропорту, и сияющие при встрече через полгода...
Фотографии этой, скорее всего уже нет. Порвана в клочья. Дальше – пустая жизнь.
Я увидел это фото, и мне попала шлея под хвост. Я начал копать Интернет в поисках сильных (властных) мира сего и их половинок. Копал, пока не выдохся. У всех кто-то есть, у некоторых есть даже несколько жен. Последние о своих женах не говорят, потому, что там так не принято. Но они у них есть. И есть любовницы или гражданские жены. А что такого, если они счастливы вместе? Одна любовница недавно родила, и все поздравляли ее с этим. Потом она стала женой. Один гражданин когда-то ездил к любовнице на мотороллере.
И у меня тоже был мотороллер. И кто-то сзади обнимал меня руками. Было очень приятно, но напряженно. Ведь колесики у мотороллера такие маленькие, а дорога наша, знаете какая. Я сам падал пару раз, но это чудо, которое сзади, я обязан довезти без последствий. У мотороллера “Турист” был очень звонкий, даже какой-то музыкальный звук из глушителя. И едет неплохо. Мы вдвоем, сзади огромный рюкзак, сбоку удочки. 90 км в час.
Берег Финского залива. Она обнимает цветущую черемуху. Она сидит на огромном камне, свесив ножки. Она поймала большого леща, и забыла, как его брать. Крутила катушку, пока леска не кончилась, и конец удочки уперся лещу в нос. Он, наверное, опупел от такого обращения с ним, поэтому даже не шевельнулся. Я успел открыть катушку, дать лески, и леща этого мы взяли…
Франсуа Оланд, как же это ты меня на мотороллер загнал? Но мне приятно.
У этого – никого нет. Одна Шойга всегда и везде. На алтайской сопке, где они нашли одну-единственную сыроежку, скорее какой-то подгруздок, но не факт. У всегда разрешенного им костра в лесу. В реке бухает большая рыба. В котелке булькает уха. Где-то недалеко слышна песенка рябчика. Потому что осень.
- Пиу-у-вить! Пиу-у-вить! Пиу-у-вить-вить-вить!
Примерно так. И уха доходит. И так здесь не хватает двух веселых грудастых девочек!
Но нет. Одна Шойга. И уже хочется сказать словами управдома Бунши:
- Меня терзают смутные сомнения…
Один. Может и правда у него никого нет, и все, что говорят про его девок – это вранье? Или ему чего-то стыдно?
Мне не стыдно. Я много чего рассказываю здесь и про себя и про свою женщину, и мне не стыдно.
Мы шли по ночному лесу, где водятся медведи, а она никак не могла сообразить: где меньше страшно: спереди или сзади? И все время бегала туда или сюда.
Я тащил из сарая тяжеленную лодку-двухпарку, упал, и она меня прикрыла. И тут же слетела с меня в сторону. Моя женщина и это смогла. Мне должно быть стыдно это рассказывать?
Я сделал ее охотницей, и посадил в кустах у реки. Утки, конечно, прилетели, но она не стреляла. Так и не сообразила, кто из них самка, а кто селезень. Ведь стрелять можно было только селезней.
Чего стыдно ему? И вообще, зачем это все нужно было? Рвать фотографию и рвать жизнь? Ведь не лахудру ты когда-то сдуру выбрал? Ну, не совладал. Сходи по-тихому налево, чтобы никто не видел. Ведь у тебя для этого есть все возможности. И возвращайся домой, безмолвно замаливая грехи своей души.
Я слишком много не был дома. И это было нестерпимо тяжело. Тогда я создал в себе ее образ. И разговаривал с ней в своей каюте. А еще больше говорил с ней в бане, на самой верхней полке. Там у меня прорывалось истинное красноречие.
И я не мог ей изменить, она ведь всегда была со мной.
Женщины нашей души. Мы молимся на вас.