"У меня была сестра?! Нет, у меня должна была быть сестра! Так будет правильнее", - теперь эта мысль не давала покоя, даже терзала мне душу, -"Что же могло произойти? Почему она не родилась? Неужели из-за того, что мои, нет, теперь наши родители не хотели больше иметь детей. Может им что-то мешало. Но разве могла так сложиться жизнь?" Я не мог придумать никакого правдоподобного объяснения.
А между тем спираль лестницы продолжала разматываться вниз. Казалось, ей не будет конца. За размышлениями я отстал от верхней границы сумрака, так и продолжающего сдвигаться впереди меня. Шел теперь на ощупь, ступая осторожно, касаясь рукой стены, и все больше терял надежду догнать серый свет. Пусть он был мрачным, сумрачным, но все равно это был свет. Свет всегда спасал человека.
Темнота окутывала меня. Она становилась все плотнее, давила сзади. И уже чей-то голос из этой темноты шептал: "Остановись, присядь, отдохни. Что тебе свет. В нем только беспокойство и проблемы, ненужные размышления, пустые. В темноте покой и настоящее счастье. Человек создан для покоя."
Но я тут же вспоминал свою найденную сестру, с еле бьющимся сердцем, почти окоченевшую, и продолжал идти, пытаясь отогнать назойливый убаюкиваний голос. "Нет, я буду жить и бороться до конца. Пока человек преодолевает трудности, он и живет, мыслит." - Так я успокаивал себя, с трудом отыскивая каждую новую ступеньку, которые становились все более ровными и высокими. А бороздки на стене, оставленные человеческими руками, делались менее заметными.
Может мне и показалось, но серый свет внизу все же начал приближаться. Конечно я приближался к нему, а сумрак скорее всего просто замедлил свое движение. А может он решил подождать меня. Нет, такое было просто невероятно. В этом мире, в котором я сейчас существовал, не могло быть таких категорий.
Здесь никто и ничто не могли жать, здесь процессы происходили сами по себе. И что для них был человек. Я вступил на лестницу, соединяющую двери, ведущие в призрачные миры. Сумрак включился и начал свое движение вниз, останавливаясь, когда я проникал за двери.
Пребывание в призрачных мирах было ограничено временем. Черное существо в непроницаемой маске каждый раз торопило меня. Наверняка и сумрак начал бы свое движение, не дождавшись. Тогда и включался другой сценарий, и тьма начинала нашептывать, пытаясь все больше обрести власть над людьми, оказавшимися на лестнице. Куда вообще она вела?
Сумрак остановился. Остановился не потому, что ждал меня, он просто достиг нижней границы, до которой мог двигаться. Каменная лестница наконец закончилась. Здесь находилась ровная круглая площадка, в центре которой возвышался цилиндр тоже с дверью.
Но я не спешил открыть эту дверь. Остановившийся сумрак продолжал освещать пространство, у меня было время передохнуть. Рядом с цилиндром находилась круглая каменная чаша, наполненная водой. И теперь стала ясна природа мерных звуков капель.
Капли летели с самого верха, наверное от самого начала лестницы, проникая с поверхности. Удар капли о водную гладь чаши многократно усиливался резонансом и разносился по всему внутреннему пространству спирали.
Я как завороженный смотрел на эти капли и продолжал слушать звуки, сопровождавшие меня во время спуска. Капля ударялась о воду и, не разлетаясь мелкими брызгами, поглощалась темной поверхностью жидкости. Лишь круги от центра чаши разбегались к ее краям, отражались и, затихая, смешивались друг с другом. Поверхность успокаивалась и замирала, в ожидании следующей капли.
Казалось у каменной чаши не было дна. Она пугала своей чернотой. Я не увидел в ней своего отражения и подавил первое желание напиться, хотя жажда уже давно мучила меня.
Снял вещмешок, он был тяжелым и немало докучал мне при ходьбе. Это был не современный удобный рюкзак с широкими лямками, ремешками и прочими хитростями, а именно вещмешок. Его узкие лямки, пришитые к основанию, тугой петлей стягивали горловину мешка. К нему оказался привязан и котелок, который всю дорогу колотил меня сзади.
"Неужели мой удобный рюкзак остался у деда, а торопясь убежать от черного существа, я по ошибке схватил этот вещмешок?" - думал я, с трудом развязывая петлю. Все же она подалась. Но прежде чем окончательно снять ее, постарался запомнить, как можно восстановить хитрый узел. Как правильно пользоваться вещмешком я не знал.
А в мешке оказался настоящий кладезь вещей, необходимых для автономной жизни. Видимо дед успел специально подготовил его для меня, фронтовой опыт был бесценен.
И первым, что я достал из мешка, оказалась запечная в золе костра картошка, аккуратно завернутая в тряпицу, соль в кулечке, свернутом из пожелтевшей газеты и фляжка.
Может и показалось, но картошка как будто все еще была теплой. Я аккуратно чистил ее, подсаливал и с наслаждением ел. Ничего вкуснее не доводилось мне пробовал в своей жизни. А во фляжке оказался тот самый травяной чай, несколько глотков прекрасно утолили жажду.
Разбирая вещи в мешке, я наткнулся на маленький пакетик, тоже свернутый из старой газеты. На нем почерком деда, который я хорошо помнил, было написано - передай Наде. Пакетик предназначался для моей бабушки, в нем что-то похрустывало и шуршало, от него исходил приятный запах. Но я не решился развернуть пакетик, бумага была через чур ветхой, и содержимое могло просто просыпаться.
Пора было трогаться дальше в путь. Сумрак начал смешиваться с наступающей тьмой. Сложить обратно вещмешок оказалось не так просто, тем более я торопился. Но все же мне удалось туго затянуть петлю на его горловине и закинуть за спину.
Ручка помогла открыть пронзительно заскрипевшую металлическую дверь в третий раз и осталась на ее внешней стороне. Металлический цилиндр был полым, и по его внутренней стене вертикально вниз уходила лестница. Вернее это были изогнутые скобы, прикрепленные через одинаковые промежутки.
Спускаться в темноту металлического цилиндра было страшно, но другого пути не было. Когда несколько скоб уже остались выше меня, дверь наверху с грохотом закрылась, и я оказался в полной темноте. Скобы подо мной приходилось нащупывать ногами. Некоторые качались и прогибались, других просто уже не оказывалось на месте, возможно они отвалились. Приходилось быть предельно осторожным.
Воздух внутри цилиндра, или просто большой трубы пах ржавчиной, был при этом спертым, спускаться было тяжело. И опять остановиться было невозможно. На этот раз любая скоба могла оторваться под моим весом. И неизвестно, каким долгим могло оказаться падение. В любом случае оно сделалось бы роковым.
Несколько раз котелок, привязанный к вещмешку, ударялся о стены. И звук удара, множась, колоколом бил по моей голове. В этот момент казалось, что вся труба начинала вибрировать, а ненадежное подобие лестницы осыпется вниз.
Время словно замерло. Сначала я пытался считать скобы, но сбился, когда одна из них отвалилась и со звоном ударяясь о стены полетела вниз. Я повис на руках, судорожно нащупывая следующую опору. Хорошо, что очередная скоба оказалась прочной. Обрадовал и звук ударившейся о пол оторвавшейся опоры. По крайней мере подо мной была не бездна.
Наверное временами сознание отключалось, не выдерживая напряжения. Тело продолжало действовать автоматически. Поэтому, когда нога, не найдя очередной скобы, оказалась на ровной поверхности, от неожиданности пальцы рук разжались, и я свалился вниз, ударившись головой.
Сознание возвращалось медленно и долго. Саднило стершиеся о скобы руки, болела голова. А когда я попытался подняться, то не смог встать. Правая нога зацепилась за одну из последних скоб и была неестественно вывернута. Пошевелить ногой не удавалось.
Лежа на вещмешке, я с трудом освободил руки от его лямок. Под руку попалась упавшая сверху скоба. Действуя ей как рычагом, удалось освободить ногу, но встать на нее было трудно. Из металлических скоб, лежащих на полу, получилось соорудить что-то наподобие шины и примотать разорванной на полосы рубашкой. Теперь на ногу можно было вступать, хотя и осторожно.
Дверь из трубы вела наружу и открылась легко, очередная ручка опять осталась у меня в руке, а я оказался на узкой площадке, опоясывающей трубу снаружи. Площадка была не сплошной, а сделана из металлической арматуры. Такие же металлические перила, хлипкие на вид, ограждали площадку.
Я не рискнул опираться на эти перила и, прижимаясь к трубе, обошел кругом. С противоположной от двери стороны в площадке имелся разрыв и опять начиналась лестница вниз, нисходящей спиралью опоясывающей трубу снаружи.
Труба и лестница терялись внизу. В этом месте, не менее странном чем предыдущая лестница, было гораздо светлее. Труба словно утопала в белом облачном мареве. Но никакого движения воздуха не ощущалось, все замерло вокруг. Надо было начинать следующий спуск по ненадежной металлической лестнице. От одной мысли, что придется встать на нее, уже кружилась голова.
Продолжение рассказа здесь.
Начало рассказа здесь.
Если вам интересно - приглашаю на мой канал, поделитесь статьей со знакомыми и друзьями в соцсетях. Можно даже поставить лайк - он же палец вверх.