Впоследствии, во время великой битвы, Карна и становится главной надеждой лагеря Кауравов, среди самых грозных воителей которого тогда выделяются также Ашваттхаман, сын Дроны, и царь мадров Шалья (брат матери младших Пандавов, вынужденный судьбою сражаться против них). С другой стороны, пока до битвы дело не дошло, при дворе Дхритараштры замыслам его старшего сына не сочувствуют такие влиятельные лица, как сам Дрона, дядя царя Бхишма (старший в роду Куру, отрекшийся, однако, от права на престол) и мудрый Видура, младший брат царя. Эти трое составляют при дворе партию мира — до его крушения. Такова расстановка сил в начале основного сказания эпоса, представленная в первой книге «Махабхараты», где рассказывается также, как, бежав от преследований Дурьодханы, Пандавы обретают могущественного союзника в лице Друпады, царя панчалов 7 , на дочери которого они все пятеро женятся (здесь эпос сохранил, несомненно, наследие древнейшего сказания, лежащего в основе его сюжета, — невзирая на то, что повествование вступает здесь в вопиющее противоречие со сложившимися нормами брахманистской морали).
Сыновья царя Друпады — Дхриштадьюмна и Шикхандин — в дальнейшем играют важную роль во время великой битвы как верные союзники Пандавов. Еще более существенной оказывается роль другого союзника, которого Пандавы приобретают во время пребывания своего в стране панчалов. Это Кришна, герой из племени ядавов 8 , родич троих старших Пандавов (племянник Кунти). Этот образ занимает в «Махабхарате» особое положение. В тексте эпоса, который, как уже сказано, складывался на протяжении веков в устнопоэтической традиции, мы не можем теперь проследить явственно стадии эволюции сюжета и образов героев.
Однако совершенно очевидно, что образ Кришны особую роль играет в относительно поздний период, когда он выделяется среди всех других как воплощение на земле (так называемая аватара) высшего божества — Вишну, когда героический эпос, лежащий в основе дошедшего до нас памятника, на завершающем этапе сложения грандиозного свода преобразуется в священную книгу индуизма — именно так традиционно воспринимается в Индии «Махабхарата» на протяжении столетий вплоть до наших дней. Культ Кришны, из которого развивается одно из самых мощных течений внутри индуизма, получает распространение, несомненно, много позже создания древней поэмы о битве; но именно в шестую книгу «Махабхараты», с которой начинается повествование о битве, входит знаменитая «Бхагавадгита», религиозная поэма, ставшая священной книгой кришнаизма. Построенная как поучение, обращенное перед началом битвы к герою Арджуне Кришной, его колесничим, она и раскрывает божественную природу последнего, являя его вселенский образ, возносящий его над миром смертных.
Знаменательно, что именно Кришне как воплощению Вишну целиком посвящена не входящая в «Махабхарату» «Харивамша», («Род Хари»)9 , которую тоже можно отнести к древней кришнаитской религиозной литературе. С повествованием о событиях, предшествовавших великой битве, занимающим первые пять книг «Махабхараты», русский читатель может теперь ознакомиться по опубликованным переводам (см. ниже)10 . Более позднее сравнительно с центральной частью происхождение этих первых книг (если рассматривать их в целом), как и последних семи (12—18), следующих за описанием битвы, едва ли может быть подвергнуто сомнению. В течение веков — с середины I тыс. до н. э., когда сложилась изначальная версия эпоса о битве на Курукшетре, и до IV или V в. н. э., когда окончательно сформировалась, как полагают, известная на сегодняшний день «Махабхарата», — содержание древнего сказания, на котором воздвигся постепенно огромный свод текстов, восходящих к различным источникам и представляющих различные жанры повествовательной и культовой литературы, не могло не подвергнуться определенному переосмыслению, отвечающему наступлению новой исторической эпохи.
В результате в содержании дошедшего до наших дней памятника, как уже давно констатировали исследователи, обнаруживается достаточно явственно наличие двух уровней, определяемых двумя взаимно противоречащими кодексами морали. Один принадлежит героическому веку, к которому относится сказание о битве, запечатлевшее когда-то события далекого прошлого; другой же берет начало в религиозной морали индуизма, вероучения, отразившего произошедшие за века коренные изменения в мировоззрении, что не могло не наложить печать на содержание всего свода «Махабхараты» на завершающей стадии его сложения.
