Мы так и стоим по разные стороны от входной двери: я в подъезде, Карина в квартире. Смотрим друг на друга будто видим впервые, а между нами густеет воздух и слегка потрескивает нарастающее напряжение.
– Я вроде бы тебе еще вчера все русским языком сказала? – первой отмирает Карина. – Хорошо, повторю, мне несложно – я не собираюсь за тебя замуж, – хмуриться и складывает руки на груди, отчего тонкая ткань ее домашнего топика натягивается, открывая мне умопомрачительную картину, – мало того, – сопит она недовольно, – я замуж выхожу, но не за тебя.
Ставит весомую, как ей кажется, точку и хватается за дверное полотно, намереваясь захлопнуть его перед моим носом. Быстро сбрасываю с себя легкий туман растерянности, тут же делаю молниеносный выпад, перехватывая тонкое запястье. Грубо, словно танк, вламываюсь в ее «личное пространство». И, не давая девушке опомниться, прижимаю спиной к стене. Ногой пинаю хлипкую дверь, успевая про себя отметить, как она, опасно скрипнув, все же закрывается без глобальных повреждений. А в следующую секунду забываю про ненадежный створ, втягивая носом манящий аромат парфюма, тонко играющего на теплой женской коже.
Карина часто дышит, взирая на меня широко распахнутыми глазами, в аквамариновом море которых плещется легкий испуг, на грани с ожиданием. Не разрывая нашего зрительного контакта, от которого по телу пробегают разряды предвкушения, аккуратно поднимаю ее руки вверх и фиксирую их уверенным захватом над ее головой.
– Мы едем в ЗАГС, – почти шепотом, твердо проговариваю я, действуя на малышку словно удав на испуганного кролика, – и это не обсуждается, – категорично добавляю и резко накрываю ее чуть приоткрывшиеся губы, требовательным поцелуем.