В детстве всегда хотелось вишни. Она росла в огороде, но, почему-то, не плодоносила. И много лет я мечтала навишнёвиться до икоты. Зато около клуба рос барбарис. Был этакой зелёной изгородью у сельского ДК. Я паслась там, как только ягоды становились розовыми.
Помню, несусь из школы к этому барбарису, понимая, все, учебный год закончился. Ещё 26 мая, и впереди даже больше, чем лето. Впереди точно, полное событий, невероятное время. Надо чердак, превратить в отдельную квартиру, непременно перетаскивая бабулины чемоданы по пыльному полу так тихо, чтобы взрослые эти хоромы обнаружили к зиме, не раньше. И прищемить палец и не издать ни единого звука по той же причине. И в тот же вечер быть рассекреченным и щедро накормленным пирогами и подзатыльниками.
Я всегда любила лето. Оно богатое. Шпионить за «старшими», в вышибалы, прятки играть, высасывать мед прямо из сот вечерами и жевать пчелиный воск, как жвачку. Велики ломать, непременно въезжая в заросший кювет, сидя пассажиром на раме здоровенного «Урала». Быть ужаленным пчелой в затылок и скучать дома целый вечер, потому как и страшно и смешно созерцать распухшее лицо. И пить хочется, и домой не зайдёшь-дома быстро найдётся дело.
Приходить с речки таким голодным, что непонятно, как в ребёнка влезло 20 драников…и три огурца… ну и тарелка окрошки. А потом настраиваться на прополку и вечерний полив грядок, хотя сил совсем нет. Вспомнить, что после огорода можно погулять и нестись с железной лейкой наперевес от колодца к грядкам раз триста. Есть силы-то)))
И гулять-все лето гулять. Обязательно с веткой, похожей на банный веник, потому что ничто в Тюмени так не постоянно, как комары. По этому, если без ветки, то только на велике. Чтоб ветер, в лицо. И мошка в глаз. Вот тогда-то и кубарём в кювет.
И целое лето, оно такое пахучее, сквозь желтое марево и дынный привкус….
Не то что сейчас-один сезон, это три платежа по кредиту да 6 капельниц, ну и на задворках, в палисаднике, стесняясь и, все ещё возвращая в детство-стоит вишневое дерево. С красными спелыми ягодами, от которых так кружится голова. И невозможно наесться. Ни вишнями, ни летом. Потому что беззаботность осталась там, где я в прятки играла.