Со старого дерева в саду на жестяную крышу сарая падают переспелые абрикосы.
Вы когда-нибудь слышали звук переспелого абрикоса, который падает на крышу, покрытую жестью?
Яблоко падает звонко, отскакивает, катится с лёгким грохотом, чтобы потом его зеленоватый ещё бочок соприкоснулся с землёй. Шмяк! Яблоко лежит в траве, и из него встревоженно выглядывает червячок: "А что, простите, случилось?"
Слива падает мягче. Солидно скатывается она, расколовшись по шву, и медовое нутро раскрывается навстречу солнцу. Заинтересованные осы слетаются к выступившей наружу мякоти сливы, неспешно ползёт улитка попробовать новое, терпковатое на вкус, угощение.
А переспелый абрикос? Разве падает он бодро, как яблочко, или солидно, будто всё повидавшая на своём веку слива? Или хотя бы беззвучно сползает с ветки, словно перезревшая малина?
Конечно, сейчас уже совсем не время абрикосов. Где-то далеко на юге порядочные люди уже и не вспоминают про абрикосы. А тут, в наших краях, им вовсе не место, разве что какой-нибудь районированный сорт переживёт морозную зиму и короткое холодное лето, чтобы мелкие тёмно-жёлтые плоды, наконец, появились на свет. Розовато-жёлтые, плотно прилепившиеся к ветвям, они боятся падать, потому что их нежная тонкая кожица и их мякоть не приспособлены к этакой встряске. Собирать их надо бережно, укладывать в ящики не толще двух слоёв, но...
Но абрикоса стара. И лестница уже ветхая. И вообще - до верхних ветвей дотянуться никто не может. Вот и падают те абрикосы, которые не были собраны вовремя, в середине августа на крышу сарая.
Падают с неромантичным звуком, даже не "шмяк", а какой-то "мямк" выходит у них, потому что они мягкие, словно уже готовый абрикосовый джем. Они по большей части не скатываются даже, а остаются там, на крыше. Где я их и собираю после дождя, пока чистенькие. В наших краях да в это время года абрикос - редкость, нечего ими разбрасываться. И я жду, пока их нападает хотя бы с полкастрюли, чтобы отнести в кухню. Расшмяканные, подраненные, в пюре расклюканные... ложкой выбираю из сладко пахнущей каши косточки, и, даже не промыв (а зачем, собственно?) кидаю в растопленный сахарный сироп. Довожу до кипения, снимаю пенку, перемешиваю, отгоняя назойливых ос, и получаю абрикосовое варенье цвета самого изысканного и аромата самого сладкого.
И можно ещё наколоть ядрышек абрикосовых, обдать кипятком, очистить из от горьковатых шкурок (та ещё забота) и подержать немного в отдельной мисочке с сиропом, чтобы потом соединить с вареньем из абрикосов. Оно даже и не варенье, а почти джем, потому что ещё до варки плоды потеряли форму, но вкус отменный!
Вот вам и шмяк. Ради такого шмяка и ждёшь августа, чтобы наконец-то упало то, до чего не дотянуться!
А вот с вредной старой терносливы почти ничего не падает. Висит до самых морозов. Придётся лезть.