Май 1897 года. «До Игнатова шестьдесят верст. Мы с Татушей волнуемся, не будет ли Сереже тяжело, как он перенесет тряску по выбитой дороге. Обложили его подушками и тронулись в путь. Погода стояла чудесная, жаворонки в небе так и заливались. Сережа с наслаждением вдыхал чистый теплый воздух. Мы все уговаривали кучера Кемаля ехать осторожнее, не гнать лошадей, избегать рытвин, которые могли сильно встряхнуть тарантас и причинить Сереже боль», - так вспоминала Людмила Скалон о поездке, когда они смогли, наконец – то, привезти обожаемого всеми – и Скалонами, и Сатиными – Сергея Рахманинова в свое имение Воздвиженское при селе Игнатове Княгининского уезда Нижегородской губернии. 1.
В конце ХVIII –начале XIХ века Игнатово было вотчиной генерал – майора А.И.Дивова, княжны В.Ф. Долгоруковой, господина Панова, в 1839 году часть земли покупает генерал – лейтенант Антон Антонович Скалон.2 Скалоны – древний дворянский род, происходивший от француза- гугенота, выселившегося в Швецию, его сыновья переселились в Россию, приняли российское подданство, их потомки достойно служили по воинскому делу.3 В 1812 году бригада генерал – майора А.А.Скалона, командовавшего драгунской бригадой, сдерживала натиск французских войск под Смоленском; во время отхода последнего эскадрона А.А.Скалон был убит. По личному указанию Наполеона герой был предан земле со всеми воинскими почестями, император по русскому обычаю бросил горсть земли на его могилу. (В 1912 году внуки Георгий и Дмитрий воздвигли памятник на месте его захоронения).
Дмитрий Антонович Скалон родился 27 октября 1840 года в семье тогда подполковника Антона Антоновича Скалона и баронессы Ольги Григорьевны урожденной фон Крюденер (она приходилась родственницей Амалии фон Крюденер, которой Ф.Тютчев посвятил стихотворение «Я встретил вас»). В метрической книге воспреемником (крестным отцом) записан император Николай I. Д.А.Скалон окончил 1 –й гвардейский корпус, Николаевскую академию Генерального штаба (1859год). В 1863 – 64 году находился в составе армии, действовавшей при усмирении Польского мятежа, за что был награжден орденом Св. Станислава с мечами и бантом. С 1864 по 1878 год был адъютантом Великого князя Николая Николаевича – старшего, сопровождал его в поездке на восток, о которой написал воспоминания «Путешествие по Востоку и Святой земле в свите Великого князя Николая Николаевича в 1872 году». Участвовал в русско – турецкой войне 1877 – 1878 года. В его послужном списке от 3 ноября 1877 года записано: «За отличие в делах с турками под городом Плевною с 26 августа по1 сентября 1877года награжден золотым оружием с надписью «За храбрость», в 1880: «Высочайше повелено производить ежегодное пособие, пока будет состоять в настоящей должности, по 200 рублей в год». Высочайшим приказом назначен начальником канцелярии Управления генерал – инспектора кавалерии (1878), где прослужил до 1891 года, позже – начальником кавалерийской части Главного штаба до 1895 года. Принимал участие в торжествах по случаю коронации Николая II. С 1895 по 1916 год состоял в распоряжении военного министра. В связи со 100 – летним юбилеем Военного министерства утвержден главным редактором издания «Столетие Военного министерства. 1802 – 1902». В 1907 году избран первым председателем Императорского Русского военно – исторического общества, состоял (с 1910) его действительным членом и почетным членом Императорского Археологического института. 11 апреля 1916 года отчислен из распоряжения военного министра в свиту Его Императорского Величества. После февральской революции в марте уволен со службы по личному прошению с правом ношения мундира и пенсией.4 Проживал в Петербурге, где скончался в 1918 (по другим данным в1919) году.
Д.А.Скалон был женат на дочери коллежского советника Елизавете Александровне Сатиной (она была тоже из рода Крюденеров, только другой ветви). Их дети: Наталья (1868), Людмила (1874), Вера (1875), Николай (1886). Первые две записаны в Метрической книге дворцовой церкви Великого князя Николая Николаевича – старшего, он значится у всех как воспреемник. Д.А.Скалон был виолончелистом – любителем, устраивал музыкальные вечера по средам в своем петербургском доме.5 Николай Скалон был секретарем кружка «Мир искусства», основанного А.Н.Бенуа.
В 1838 году в Игнатове (вотчина г. Панова) проживало в 72 домах крестьян: 232 мужского и 254 женского пола. Деревянная холодная однопрестольная Крестовоздвиженская церковь с колокольнею построена в 1733 году «иждивением крестьян». Священноцерковнослужители имели собственные деревянные дома на церковной земле.6
Летом 1864 года Д.А.Скалон, воспользовавшись 4 – х месячным академическим отпуском, вместе с отцом и братом проживал в Игнатове, где только что была построена усадьба на берегу Большого Игнатовского озера «в полугоре, среди села, уступом ниже церкви». Дом из дубового леса, выштукатурен и окрашен, оставалось достроить флигель к нему и кухню. На Пьяне устроена мукомольная мельница, на склоне разбит парк и сад. Братья наслаждались необыкновенно живописной местностью, плавая по реке и озерам в выдолбленных из целого обрубка дуба лодочках, называвшихся по – местному «ботниками», купались в жару, а в непогоду читали, сидя дома. Садовник дядя Троша так страстно любил свое дело, что растения из – под его рук развивались необыкновенно, а его жена Харитина, бывшая дворовая девушка, «замечательно ходила за птицами и, рассыпая корм, обращалась к индейкам по – французски». Управляющий Сергей Иванович Федотов рассказывал о прошлом окрестных мест: о базаре в Пожарках, о протопопе Аввакуме, о названиях озер (Лебединое, Старуха, Горшок), с которыми связаны разные предания. Пчеловод Иван Михайлович Фомин любил угощать медом и медовой сытой, а его жена приглашала на пироги с разными начинками.
В 1872 году умирает А.А.Скалон, по духовному завещанию имение достается сыну Дмитрию. 9 марта 1873 года судебный пристав Нижегородского окружного суда по Княгининскому уезду А.Д. Пельский в присутствии гвардии ротмистра Д.А.Скалона, « совершив…прочтением на месте акта укрепления ввода во владение г. Скалоном оставшегося за наделом по уставной грамоте крестьян землей и людьми при селе Игнатове с Воздвиженскою усадьбою и мукомольной мельницей на речке Пьяне, составил вводный лист на владение имением, которое принял Д.А.Скалон при свидетелях – крестьянах , собственниках того села, и кандидате сельского старосты Я.Трофимове. За неграмотностью собственников подписался крестьянин Данила Матвеев Востогонин. Печать приложил староста с. Погореловки К.Бурдин».7
В январе 1882 года сгорела ветхая деревянная церковь, «тщанием помещика Д.А.Скалона» и его брата построена новая, освященная в 1883 году. Лично помещиком для обустройства церкви приобретено: Евангелие, обложенное красным бархатом, крест перламутровый от Гроба Господня, священные сосуды серебряные вызолоченные, 9 алтарных икон, ризы священнические, подсвечники посеребренные. 9 книг выданы по его ходатайству Синодальной Московской типографией безденежно.8
Решением Сената от 31 октября 1888 года Д.А.Скалон «сопричислен к дворянскому роду де Скалон, герб которого находится в Высочайше утвержденном гербовнике IХ части 1 – го отделения с правом на внесение в 6 часть дворянской родословной книги». На этом основании он подает прошение о внесении его вместе с детьми в родословную книгу Нижегородской губернии, к чему прилагает свой послужной список, копии свидетельств о рождении детей, вводный лист на владение Игнатовом. Нижегородское Дворянское депутатское собрание, состоявшееся 27 февраля 1889 года, постановлением своим «заключило генерал – майора Д.А.Скалона с детьми его… внести в 6 часть дворянской родословной книги Нижегородской губернии».9
В ежегодном отчете о состоянии прихода с. Игнатова за 1912 год сообщается, что в нем 85 дворов, в которых проживало 336 мужчин и 376 женщин. В селе есть церковно – приходская одноклассная школа, в ней обучалось 22 мальчика и 21 девочка. Заведовал и законоучительствовал в ней с 1905 года Николай Евлампьевич Формозов, награжденный за 10 – летний труд по народному образованию серебряной медалью на Александровской ленте «За усердие».10
Шурин Д.А. Скалона Александр Александрович Сатин был женат на тете по отцу Сергея Рахманинова Варваре Аркадьевне. В доме Сатиных он жил после ухода из пансиона Н.С. Зверева, профессора Московской консерватории, своего учителя и воспитателя. Семьи Сатиных и Скалонов были очень дружны, часто проводили летние месяцы в имении Сатиных в Тамбовской губернии - Ивановке. В 1890 году сестры Скалон вместе с матерью заезжали к Сатиным, чтобы вместе ехать в Ивановку. В этот момент и произошла первая встреча Сергея с сестрами Скалон, переросшая в теплую дружбу. Людмила вспоминала: «…вошел высокий худой юноша, очень бледный, с длинными русыми волосами. Он нам положительно не понравился: такой угрюмый, неразговорчивый». Но после ивановского лета между ними завязалась переписка, свидетельствующая о духовной близости молодых людей. Этим летом Сергей начал работать над своим Первым фортепианным концертом, сочинил пьесу для виолончели и романс «В молчанье ночи тайной» на слова А.Фета, посвященные Верочке, в которую был влюблен. Там же он закончил пьесу для фортепиано в шесть рук, основанную на теме вальса, сочиненного Натальей, и посвятил трем сестрам.11 Он называл их «конной гвардией», очевидно, по месту жительства: в 1890 году семья занимала квартиру в конно – гвардейских казармах в Петербурге; каждой придумал шутливые имена - Наталью, видимо, как старшую называл Ментором или Ундиной, Людмилу – Цуккина (по фамилии итальянской балерины, артистки Мариинского театра), Веру – Беленькой, Психопатушкой. По возвращении из Ивановки он вспоминает летнее житье – бытье, с удовольствием читает письма сестер, однако выражает неудовольствие Наталье за то, что она обращается к нему на «Вы», а он этого терпеть не может. В другом письме благодарит ее за присланное полотенце: «…ведь как подумаю, что я такое, а между прочим мне генеральши подарки вышивают, я уже давно говорю, что широко полез».12 Или за рамку для портрета: «…рама будет лежать в моем столе как залог памяти и внимания ко мне Вашего Превосходительства».13 Бывая в Петербурге у матери, Сергей большую часть времени проводил в доме Скалонов. Однажды перед Новым годом он пришел остриженный и благодарил сестер за добрый совет не носить длинных волос.
В 1892 году он приезжал в Нижний Новгород, «куда ездил развевать свою тоску», о чем рассказывал в письме к Наталье Скалон: «У вас тоже болезнь матери на душе, вам тоже нехорошо… Как же вам нравится все – таки ваше Игнатово? Оно вам послано в этом году прямо с неба. С вами все – таки, несмотря на все неприятности из Германии, живет ваш отец и сестра. Горе свое разделяется значит уже на три части, значит делается слабее, легче. У вас, говорят, в Игнатове местоположение хорошее, так что и природа должна на вас известным образом благотворно подействовать».14 Этот год был для него очень тяжелым: находясь в стесненном материальном положении, был вынужден давать частные уроки, которые его угнетали, так как отвлекали от занятий композицией. Не хватало денег на жизнь, а ведь он поддерживал родителей. Узнав об этом, как вспоминала Людмила, они с сестрами «собрали наши скромные сбережения и купили ему пальто».15 Спустя три года С.Рахманинов получает приглашение погостить летом в Игнатове от самого Д.А.Скалона. В письме от 6 мая 1895 года он отвечает, что скорее всего воспользуется приглашением, и просит сообщить адрес, по которому он должен отправлять инструмент, имя управляющего имением, а также: «…прошу Вас лично написать управляющему, чтобы он отправил за инструментом, взял бы его с пристани, перевез бы в имение, но не вынимал бы его из ящика, пока Вы лично не приедете. Больше мне нечего Вас просить, хотя нахожу, что и этого вполне довольно, чтобы принести Вам беспокойство и хлопоты, Мне остается только Вас благодарить еще раз от сердца за Ваше любезное приглашение».16 Однако поездка не состоялась, поскольку лето он провел в имении Сатиных в Ивановке вместе с семьей Скалонов. Он жил в отдельной комнате, аккуратно по часам занимался то фортепианной игрой, то композицией; сочиненный романс «Я жду тебя» на слова М.Давидовой посвятил Людмиле, «Сон» на слова Гейне в переводе А.Плещеева – Наталье. Б.Л. Яворский, музыкальный теоретик, пианист, оставил воспоминание о происшедшем в 1889 году удивительном случае. На квартире у С.И.Танеева проходило очередное музыкальное собрание, на котором присутствовал А.К.Глазунов. Его попросили исполнить что – то свое. Из уважения к хозяину он исполнил первую часть только что написанной симфонии, которую никому еще не показывал. После обсуждений С.И.Танеев вышел на некоторое время и вернулся с С.Рахманиновым, представив его как очень талантливого человека, тоже сочинившего симфонию. Тот сел и сыграл …первую часть глазуновской симфонии. Удивленный композитор спросил, где молодой человек с ней познакомился. За него ответил С.И.Танеев: «Он у меня сидел в спальне, я его там запер».17 В 1900 году, уехав в Ялту, С.Рахманинов не успел присмотреть пианино, о котором его просил Д.А.Скалон, чтобы приобрести для имения Лукино, потому извиняется за свою забывчивость и просит Веру сходить в магазин и договориться о покупке от его имени. В декабре 1910 года Нижегородское отделение императорского русского музыкального общества, при котором находилось музыкальное училище, пригласило выступить как пианиста – солиста С.Рахманинова. Он исполнил двенадцать собственных произведений.
Среди талантливой молодежи, учившейся в те годы в Московской консерватории, С.Рахманинов выделялся необычайной одаренностью. Его товарищ по консерватории А.Б.Гольденвейзер вспоминал: «О каком бы музыкальном произведении…ни заговорили, если Рахманинов когда – либо его слышал, а тем более, если оно ему понравилось, он играл его так, как будто это произведение было им выучено. Таких феноменальных способностей мне не случалось в жизни встречать больше ни у кого, и только приходилось читать нечто подобное о способностях В.Моцарта». 18
Каковы же истоки этого уникального таланта? Музыкальность – характерная черта Рахманиновых, передававшаяся из поколения в поколение. Рахманиновы – род, ведущий свое начало от рода молдавских господарей Драгошей, один из членов которого прибыл в Москву, его сын Василий и стал родоначальником Рахманиновых.19 В ХVII веке Герасим и Федор участвовали в возведении на престол императрицы Елизаветы Петровны, в награду за это Герасим получил поместье в Тамбовской губернии, к которому, уходя в отставку, прикупил соседнее Знаменское, ставшее родовым имением. Сын Герасима Александр, военный, (в дальнейшем стало традицией: мужчины непременно становились военными) женился на М.А.Бахметьевой, светской женщине, учившейся в Петербурге музыке у лучших учителей того времени. Предполагается, что музыкальный талант, проявившийся в ее потомках, от нее. Их сын Аркадий (дед Сергея) участвовал в походе против турок, но службу не любил, стремясь к музыке. Он прекрасно играл на фортепиано, сам сочинял, был участником благотворительных концертов и музыкальных салонов. Его сын Василий – отец Сергея. Он сражался на Кавказе, участвуя в покорении Шамиля, позже служил в гусарском полку; его музыкальные способности были на уровне любительского музицирования. Музыкальная одаренность Сергея обнаружилась в раннем детстве. По воспоминаниям матери, «он еще совсем маленьким очень любил притаиться в углу и слушать игру».20 А сам композитор о первых занятиях вспоминал так: «Играть на фортепиано начал с 78 года. Начала учить меня мать, чем доставляла большое неудовольствие».21 Мать его, Любовь Петровна, дочь генерала Бутакова, училась у А.Рубинштейна, понимая одаренность сына, пригласила в качестве учительницы музыки для сына свою подругу А.Д.Орнатскую. В один из приездов деда Аркадия Александровича четырехлетний Сережа играл с ним в четыре руки сонату Бетховена, чем доставил ему «большое удовольствие». Карьера братьев Рахманиновых была предрешена: они должны были поступить в Пажеский корпус как внуки генерала. Но судьба распорядилась иначе: широкий образ жизни, который вел отец, привел к тому, что имения, полученные в качестве приданого от жены, пришлось продать и переехать в Петербург, где отец вскоре оставил семью без средств к существованию. Владимира отдали в кадетский корпус, а Сергея - в консерваторию. Нелады в семье, частые пропуски занятий, небрежное отношение к научным предметам (он любил гулять по городу или кататься на коньках), а главное то, что педагоги не заметили степень одаренности мальчика, привели к тому, что мать обратилась к А.И.Зилоти (талантливый пианист, ученик Ф.Листа, двоюродный брат Сергея) за советом. По его рекомендации было решено перевести мальчика в Московскую консерваторию. С 1885 года С.Рахманинов обучается в пансионе Н.С.Зверева, который был выдающимся музыкальным учителем – воспитателем, закладывавшим в учениках «музыкальный фундамент, на котором не трудно строить самое большое художественное здание», воспитывавший своих учеников в строжайшей дисциплине. «В наших занятиях был исключительный порядок, - вспоминал однокашник Рахманинова М.Пресман. – Начинать играть нужно было в 6 часов утра. Зимой это происходило при двух лампах – молниях, применявшихся не только для освещения, но и для тепла. Делали мы это по очереди. Самым тяжелым в этом расписании было то, что никакие объективные обстоятельства во внимание не принимались».22 В пансионе по воскресеньям проходили встречи с композиторами, профессорами университета, актерами, на которые приглашались и мальчики, для них эти встречи стали «домашними университетами». Профессор следил за чтением своих воспитанников, посещал вместе с ними премьеры Малого театра, Третьяковскую галерею. С.Рахманинов мечтал сам сочинять, но обстановка в пансионе и отрицательное отношение к стремлению заниматься композицией Н.С.Зверева привели к конфликту с учителем, заставившему Рахманинова уйти от него к профессору консерватории по классу фортепиано А.И.Зилоти. В год перехода на старшее отделение на экзамене в качестве почетного гостя присутствовал П.И.Чайковский. Игра молодого пианиста произвела на композитора такое сильное впечатление, что он к поставленному экзаменаторами баллу 5 с плюсом «прибавил еще три креста, окружив, таким образом, пятерку со всех сторон крестами».23
1892 год стал очень важным в музыкальной жизни С.Рахманинова. Еще будучи учеником консерватории, он дал свой первый самостоятельный концерт. За месяц до выпускного экзамена для оканчивающих консерваторию по классу композиции была объявлена тема: сочинить одноактную оперу «Алеко» на либретто, составленное В.И.Немировичем – Данченко по поэме А.С.Пушкина «Цыганы». Поражает быстрота написания оперы – 17 дней, а музыки на час исполнения. Партитура была тщательно переписана и переплетена в темно – малиновый бархат. Никто не сомневался в успехе молодого композитора, но блестящая оценка превзошла все ожидания. Среди выпуска 1892 года лишь С.Рахманинов был удостоен Большой золотой медали (до него только двое получали медали, поскольку условием было окончание консерватории по двум специальностям – исполнительской и композиторской). Ему присвоили звание «свободного художника», и в сезоне 1892 – 93 годов он начинает артистический путь. Первой значительной вехой на этом пути стала постановка «Алеко» в Большом театре. Премьера состоялась 27 апреля 1893 года. Опера была хорошо принята и критикой, и зрителями. Ее успеху способствовал П.И.Чайковский. На спектакле, как вспоминал С.Рахманинов, «после окончания оперы Чайковский, высунувшись из ложи, аплодировал изо всех сил. По своей доброте он понимал, как это должно было помочь начинающему композитору».24 На премьере присутствовала бабушка Сергея В.В.Рахманинова. Когда в ложу приходили с поздравлениями, она благодарно улыбалась и «вместе с тем вытирала слезы, бежавшие из ее добрых больших карих глаз»,25 печалясь, что дедушка не дожил до этой минуты. С этой оперой связан и дирижерский дебют С.Рахманинова: при постановке оперы в Киеве в октябре 1893 года он дирижировал двумя первыми представлениями, встав впервые в жизни за дирижерский пульт. В последствии первым из дирижеров России он «поместил пульт перед оркестром и не сел в кресло, как другие, а дирижировал стоя».26 В последующие годы он занимался концертной и педагогической деятельностью: преподавал теорию музыки в Мариинском женском училище и Елизаветинском институте, участвовал в музыкальных вечерах, аккомпонировал хору и, конечно, много сочинял. В частности, шесть хоров для женских и детских голосов написаныспециально для исполнения в Мариинском училище.
В начале 1897 года С.Рахманинов получил от А.К.Глазунова предложение включить в программу симфонических концертов, которыми он дирижировал, Первую симфонию, на которую молодой автор возлагал большие надежды, так как думал, «что открыл в этом произведении, работа над которым его очень увлекала, новые музыкальные пути». 11 января 1897 года, обращаясь к А.К.Глазунову, он хочет знать, когда его симфония будет исполняться: «Если Вас не затруднит, то сообщите также, кто будет дирижировать и переписывать ли ее у Вас на партии, или это мне лучше здесь сделать. Затем я хотел Вас очень поблагодарить за назначение моей симфонии вообще в Вашу программу. Уважающий Вас С.Рахманинов».27 Не дано знать наперед, как все обернется… А обернулось ошеломившим композитора провалом.
Известие об исполнении нового произведения С.Рахманинова на Русских симфонических концертах привлекло внимание музыкального Петербурга, а из Москвы приехали друзья: М.А.Слонов, Ю.С.Сахновский, ученица Е.Ю.Жуковская и, конечно, Наташа Сатина (будущая жена). Она 13 марта присылает Е.Ю.Жуковской записку, в которой сообщает, что генеральная репетиция назначена на 9 часов утра 14 марта и приглашает ее пройти без билета в партер, где будут все близкие: « Ты не можешь себе представить, до чего Глазунов отвратительно дирижирует, я никак не ожидала, что будет так скверно, совсем нельзя узнать вещи».28 Сама Жуковская позже вспоминала: « Как на генеральной репетиции, так и на концерте меня поразила монументальная фигура Глазунова, неподвижно стоявшего за дирижерским пультом и совершенно безучастно махавшего палочкой. Сергей Васильевич, видимо, очень нервничал, в моменты пауз подходил к Глазунову, что – то ему говорил, но вывести его из состояния полного безразличия Рахманинову так и не удалось».29 На концерте присутствовали: С.И.Танеев, Н.А. и Н.Н. Римские – Корсаковы, Ц.А. Кюи, В.В.Стасов, Э.Ф.Направник, Д.А.Скалон и его дочери. А.В.Оссовский (музыковед) как живой свидетель события удостоверял: « …исполнение Симфонии было сырое, непродуманное, недоработанное и производило впечатление неряшливого проигрывания, а не осуществления определенного художественного замысла, которого у дирижера явно и не было…Вялый характер дирижера довершил всю томительную мертвенность впечатления».30 Автор в это время находился на лестнице, ведущей на хоры собрания, зажимая, как он вспоминал позже, « временами уши, чтобы заглушить терзающие его звуки, стараясь понять, в чем дело, в чем его ошибка». Ответив на растерянные поздравления друзей, покинув зал собрания, он всю ночь бродил по городу, а вскоре уехал к бабушке в новгородское имение. Оттуда 18 марта пишет Наталье Скалон письмо, в котором благодарит сестер за деньги, которые они дали ему на дорогу и объясняет, что «пришел прямо в ужас от одной… мысли»,31 что, если бы не их помощь, то пришлось бы обращаться к Глазунову за деньгами, причитающимися ему за концерт. Вернувшись в Москву в подавленном состоянии, он никуда не выходил, лежал на кушетке, «мрачно молчал, почти не реагируя ни на утешения, ни на убеждения, что надо взять себя в руки, ни на ласку, которой близкие старались поднять его дух».32 В то же время он размышляет о причинах провала Симфонии, об этом 6 мая пишет другу А.В.Затаевичу: «Или я … отношусь незаслуженно пристрастно к этому сочинению, или это сочинение было плохо исполнено. А это действительно было так. Я удивляюсь, как такой высокоталантливый человек, как Глазунов, может так плохо дирижировать? Я не говорю уже о дирижерской технике (ее у него и спрашивать нечего), я говорю об его музыкальности. Он ничего не чувствует, когда дирижирует. Он как будто ничего не понимает! ... В данную минуту, как видите, склонен думать, что виновато исполнение».33 Из – за переживаний у него развилась неврастения, его мучили жестокие боли в спине, ногах и руках; доктор посоветовал провести лето в деревне в тишине и спокойствии, не занимаясь игрой за роялем. Д.А. и Е.А. Скалон пригласили С.Рахманинова к себе в имение Игнатово. 13 мая Людмила и Наталья Скалон приехали в Москву к Сатиным, а 15 –го вместе с Сергеем поездом выехали в Нижний Новгород. Провожая их на поезд, Наташа Сатина сказала: «Поручаю вам свое сокровище».34 Сестры обещали вернуть его совершенно здоровым. О пребывании композитора узнаем из воспоминаний Людмилы Скалон. Из Нижнего нужно было в течение 6 часов плыть на пароходе до пристани Исады, потом в лодке до Лыскова. На берегу путешественников ждали тарантасы с кучерами – татарами. В Княгинине останавливались, чтобы отдохнуть и накормить лошадей. В Игнатово прибыли к вечеру, гостей встречали все жители села, с которыми по давней традиции целовались. Над одним из флигелей дома была надстройка с балконом, с которого «открывался прекрасный вид на озеро, на дубовый лес, на заливные луга»,35 в этой комнате и поселился Сергей Рахманинов. Теперь сестрам « предстояло ухаживать за ним и всеми силами стараться устроить ему жизнь в Игнатове так, чтобы он только отдыхал на лоне природы в обществе горячо любящих его друзей».36 Ему нравилось в одиночестве плавать по Пьяне в лодке, в которую он садился « у мельницы и спускался вниз по течению Пьяны в продолжение двух часов…Лодку несло по течению».37 Возвращался домой на маленьком экипаже « довольный, насладившийся тишиной и чудным воздухом».38 Ежедневно он выпивал по нескольку бутылок кумыса, который привозили из соседнего татарского села Камкино. Молодежь часто выезжала в громадный дубовый лес, где гуляли по берегу Пьяны, пили чай. В том лесу было много озер, на которых росли кувшинки и лилии – места необыкновенной красоты и тишины. Молодые люди (Сергей и И.А. Гюне) бросали на листья окурки. Это возмущало Верочку: «Вы портите всю красоту природы!» Однажды Наталья и Сергей забрались на дерево, наклонившееся над водой. Вдруг над ними зажужжали шершни: в дупле дерева оказалось их гнездо. «В мгновенье ока Сережа схватил ее за руку и стащил на берег. Оба они – и Татуша, и Сережа – рисковали упасть в глубокую и быструю Пьяну».39 В селе до сих пор бытует «легенда о серебряном самоваре», которую поведал односельчанам колхозный счетовод Владимир Николаевич Формозов со слов очевидцев – старожилов. (А может быть, он слышал ее от Н.Е. Формозова, священника, если тот был его отцом). Он рассказывал о том, что генерал Скалон, приезжая летом в свое имение, любил побаловаться чайком где – нибудь на лоне природы или катаясь в лодке по озеру. (От автора: сведений о пребывании генерала в имении в 1897 году обнаружить не удалось). «Как – то к генералу понаехали гости и среди них даже какой – то «музыкальный сочинитель». И до того здорово играл он по вечерам на фортепиано, что все сельские гармонисты и балаечники, побросав свои инструменты, собирались тогда возле его окон слушать чудную музыку».40 В одно из озерных чаепитий молодежь, сильно раскачав лодку, утопила самовар на самом глубоком месте, и как ни пытались деревенские ныряльщики его достать, так и не нашли.
Редко кто навещал Воздвиженское, что очень радовало Сергея, не хотевшего ни с кем знакомиться. Но он поддерживал переписку с друзьями. Е.Ю.Жуковская, у которой С.Рахманинов был руководителем занятий теоретическими дисциплинами, вспоминала, что он предложил ей: «... послать по почте затруднявшие меня гармонические задачи с тем, что он почтой же будет их возвращать мне в исправленном виде» и, полагая, что она будет стесняться беспокоить его, «с присущей ему деликатностью поручает моему брату напомнить мне о присылке задач и назначает срок».41 Другу А.В.Затаевичу пишет: «…в начале лета ни ходить, ни сидеть много не мог. Я лежал только и усиленно лечился. Теперь я поправился. Боли меня почти оставили. Благодаря этой болезни мне никакая работа на ум не шла, и я ничего ровно не написал».42 Как только сестры почувствовали, что он пошел на поправку, стали устраивать ежевечерние домашние концерты. «Сережа и Татуша играли в четыре руки. Он говорил, что никто из знакомых музыкантов не читает ноты так, как Татушка, с которой он очень любил играть. «Он даже написал ей удостоверение, в котором свидетельствовал, что она может все сыграть с листа, как никто из его друзей – музыкантов». 43
Сестры увлекались в то время глазуновской «Балетной сюитой», а Сергей любил классические оперетты, особенно Штрауса. Часто, когда никто не мешал, он играл вагнеровское «Кольцо нибелунга». «Сережа любил музыку Вагнера. Если при проигрывании опер Вагнера попадались скучные места, то, минуя их, Сережа говорил: «Ну, дедушка Вагнер, покажи себя» и так исполнял то, что ему нравилось, что нас кидало в жар и в холод».44 В сентябре С.Рахманинов возвращается в Москву настолько окрепшим, что мог поступить дирижером в частную оперу Саввы Мамонтова, но не сочинял в течение трех лет. Пришлось обратиться к врачу – невропатологу Н.В.Далю (скрипач, органист), который после нескольких сеансов гипноза окончательно вылечил композитора. Ему С.Рахманинов посвятил свой Второй концерт. Много воды утекло с тех пор. О прошлом напоминают лишь старые липы да красота окрестностей…
Примечания.
1. Воспоминания о С.Рахманинове. Изд.5. Москва. Музыка. 1988. С.241 – 245. Далее: т.1, 2.
2. Центральный Архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф.60, оп.239, д.28.
3. Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Эфрона. 1900г. т.59, с.171.
4, 5. ЦАНО.Ф.639, оп.126, д.10031.
6. ЦАНО. Ф.570, оп. 557, д.108.
7, 9.ЦАНО. Ф.639, оп.126, д.10031.
8.ЦАНО. Ф.570, оп.559, д.30.
10. ЦАНО. Ф.570, оп.559, д.81.
11. Т.1. С.230 – 234.
12. С.Рахманинов. Литературное наследие. Москва. Советский композитор. 1978. Т.1. С152.
13. Там же. С.160.
14. Там же. Письмо №42.
15. Там же. С.516.
16. Там же. Письмо № 84.
17, 18. Т 1. С.212.
19. Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Эфрона. 1899 г. Т.51. С.381.
20 – 25. Т.1. С.16 – 18, 20, 121.
26.Т. 2. С.44.
27. С.Рахманинов. Литературное наследие. Т.1. С.265.
28 – 30. Т.1. С.265, 351.
31 – 33. С.Рахманинов. Литературное наследие. Т.1. С. 260 – 261.
34 – 39. Т.1. С.241 -245.
40. Газета «Ленинское знамя».22 декабря 1966 г.
41 – 42. С.Рахманинов. Литературное наследие. Т.1. С.536.
43 -44. Т.1. С. 241 – 245.
Фотографии.
1. Д.А.Скалон.
2. Вид на Большое Игнатовское озеро со стороны сада.
3. Н.И.Солдатова.
4. С.В.Рахманинов.1897год.
5.Сестры Скалон и С.Рахманинов в Игнатове.