Когда мне было десять лет, умерла моя бабушка. Мама приехала с похорон и привезла мне от нее наследство: медный нательный крестик, маленькую иконку Николая Чудотворца, домотканое льняное полотенце с кружевами и черную шелковую вязенку - так называлась длинная кружевная накидка на голову. Много позже я узнала от мамы, что эти вещи были в числе того немногого, что удалось вывезти из дома моего дедушки, когда его раскулачивали.
Но и до маминого рассказа, хотя мой ум отмечал некоторую бесполезность и архаичность этих вещей, они были для меня дорогой семейной реликвией, памятью о доброй, любимой бабушке. И когда я уезжала из родного дома учиться в город, то положила на дно чемодана и крестик, и иконочку, и даже бабушкину вязенку...
Впервые я достала черную накидку и повязала ее на голову через пятнадцать лет после смерти бабушки, когда умер мой отец. Но прошло еще много лет, прежде чем я сознательно надела на себя медный нательный крестик, с которым, как выяснилось, бабушка крестила меня во младенчестве, тайком от моих родителей. Вскоре я повесила на стену в своей комнате иконку Николая Чудотворца, для молитвы. Точно такую же я с изумлением увидела как-то за стеклом витрины в Новгородском музее. Белоснежное льняное полотенце с кружевами украшает теперь большую икону Пресвятой Богородицы «Иверская». Во время поста я заменяю его на черную вязенку и всякий раз удивляюсь, какое во всех отношениях необходимое наследство оставила мне моя бабушка. Через эти предметы протянулась невидимая ниточка, таинственно связавшая меня с моими православными предками. Может быть даже этот дар любви был той спасительной соломинкой, которая не дала мне утонуть в болоте безбожия. Кто знает, от скольких бед спас меня святой Николай Чудотворец, чей образ я, пусть тогда еще не по вере, но по любви к своей бабушке, неизменно укладывала в чемодан, отправляясь в дальнюю дорогу!
Верующая бабушка воспитывала нас с братом в условиях, когда о вере говорить было опасно. Теперь-то я знаю, как тяжело ей было смотреть на двух своих внуков, ничего не ведающих о Боге. Сколько терпения, смирения, любви и надежды угадываю я в бабушкином подарке! Она верила, что когда-нибудь, я это пойму.
Лариса Калюжная