Генеральный прокурор никогда не подписывает постановлений об аресте. Это всегда делают всякие косухи-снегири… Замахнулись они вовсе не на Павличенко. Они замахнулись на Шеймана, который к тому времени уже всех достал. А тут — такой случай! Как им не воспользоваться? Наумов мне как-то сказал: «Всю работу сделали в результате сведением личных счетов». Может, он и прав.
Я свой рапорт написал уже после ареста Павличенко. Подумал, что делу дан, наконец, законный ход, и я готов быть свидетелем. 23 ноября мне позвонил Наумов и сказал: «Сходи к Лопатику, ему нужна вся информация, которой ты располагаешь». Мы с Лопатиком в одном кабинете рапорты писали. Помню, он уже закончил, а мне еще немного времени надо было. Так он мне еще сказал: «Давай поторопись, вас всех наказать нужно, один я работаю, а больше никто». Довольный такой был. Наверное, он уже представлял себе, как станет заместителем министра внутренних дел. Все-таки, не будучи пьяным или под наркотиками, написать документ на второе лицо государства — Шеймана — большой риск. Значит, кроме наших двух рапортов у него было что-то еще. Какие-то другие документы. Но я их не видел — у нас не принято в чужих кабинетах документы на столах рассматривать.
24-го рано утром снова позвонил Наумов и говорит: «К 10 часам подойди в МВД, тебя допросит следователь». То есть утром еще казалось, что все идет как надо. Меня допросили в здании МВД. Потом следователь Казаков, который меня допрашивал, сказал, что должен изъять мой пистолет. (Кстати, он во время допроса несколько раз спрашивал о захоронениях: смогу ли я отличить «своих» от «чужих». По ходу его вопросов получалось, что была некая группа, которая работала «под нас».) Короче, пошли мы с ним в мой кабинет, там я включил телевизор — как раз новости в час дня передавали по БТ. Слышу: Шейман освобожден от должности госсекретаря Совета безопасности. Ну, думаю, совсем все правильно идет. Пистолет у меня изъяли. Зашел еще прокурор по надзору Заводской прокуратуры. Я ему говорю: «Слышал новости?» Он мне: «Да ты что, не может быть!» В общем, эйфория была. Еще Божелко освобожден, Мацкевич освобожден… В общем, я был уверен, что это все в русле того уголовного дела полетели головы. В такой эйфории день прошел. А 27 ноября прибегает ко мне Бранчель со словами: «Мы тебя не видели, не вызывали, забудь о том, что тебя допрашивали!» Я ему: «Да что случилось?» Он говорит: «Шейман назначен генеральным прокурором».
х х х
Появлялись в Беларуси и видеокассеты с признаниями следователей, занимавшихся поиском пропавших людей. Сначала они скрывали свои лица, потом, уехав из страны, говорили, не таясь. Дмитрий Петрушкевич и Олег Случек — в прошлом следователи белорусской прокуратуры. Их видеосвидетельство стало первым, проливающим свет на виновных в исчезновении белорусских политиков.
— Меня зовут Дмитрий Петрушкевич, я состоял в следственной группе Республики Беларусь по расследованию уголовных дел по факту исчезновения Завадского, убийства семьи азербайджанца, похищения начальника контрольно-ревизионного управления Министерства культуры Грачева и другим преступлениям. Обвиняемыми по этому делу являлись: один бывший сотрудник спецподразделения «Алмаз» МВД Республики Беларусь Игнатович Валерий, действующий сотрудник спецподразделения «Алмаз» Малик и еще два человека. Когда я ознакомился со всеми материалами уголовного дела, я пришел к выводу, что истинные заказчики всех политических преступлений, в том числе и похищений Грачева и Завадского, найдены никогда не будут. Вернее, они будут найдены, но привлечь их к уголовной ответственности никакой возможности не будет.