Где-то после референдума 1996 года Шейман поручил Сивакову создать спецподразделение из доверенных им лиц, которые должны были разработать схему так называемого «идеального убийства». То есть человек выходит из дому, пропадает, и больше о нем никаких сведений нет. Нет трупа, нет преступления. Способ убийства выбрали — стрелять в голову. Пистолет для этого подобрали такой, который нельзя проследить. То есть такого пистолета вообще не должно существовать. Это тот пистолет, которым приводится в исполнение смертный приговор. Этот пистолет Сиваков давал Павличенко на один-два дня для совершения убийства, а потом возвращал на место. После разработки детальной схемы «идеального убийства» и одобрения высшей властью группе было поручено попробовать эту схему на криминальных «авторитетах». В то время первым пропал Щавлик, белорусский вор в законе, затем пропадает «авторитет» Мамонтенок, также более-менее крупные криминальные «авторитеты», живущие на территории Республики Беларусь. Тогда же среди криминальных кругов стали ходить слухи, что на базе СОБРа создана группа, которая занимается похищением и убийством криминальных «авторитетов». После исчезновения вышеуказанных лиц шума никто не поднял. Посчитали эту схему идеальной и стали поручать более серьезные, уже политические заказы. Пропадает Захаренко, затем пропадает Гончар с Красовским, последним пропадает Завадский. Всего группой было совершено более тридцати убийств. Но с Завадским у группы вышел прокол».
Дмитрий Петрушкевич:
— Имеются ксерокопии материалов уголовного дела, из которых ясно следует, что Божелко и Мацкевич знали о существовании этой группы и принимали непосредственное участие в их задержании, в допросах самого Павличенко. И именно из-за того, что они проявили ненужную активность, видимо, они и были сняты, но пока об этом можно только догадываться».
х х х
Случилась и вовсе романтическая история. Руководитель незарегистрированной молодежной организации Андрей Жерносек, занимавшейся поиском пропавших политиков, и его куратор от КГБ Геннадий Угляница вместе предстали перед видеокамерой.
— Сегодня 25 августа 2001 года. Сейчас мы хотим сделать заявление для прессы, телевидения, граждан республики и для всех тех, кому оно попадет.
Я — сотрудник отдела по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом Минского управления КГБ Угляница Геннадий. Данный шаг продиктован рядом обстоятельств, в связи с которыми сложилась ситуация, когда лишь обнародование данных, которыми мы обладаем, может обеспечить безопасность нас и наших близких. Заявление касается пропажи в 1999 году двух людей — Гончара и Красовского.
В то время все газеты пестрели фотографиями пропавших, спецслужбы были подняты на ноги и вели поиск. Через несколько месяцев поиск практически прекратился. Все удовлетворились тем, что люди пропали бесследно и концов найти нельзя. Так думали не все. Люди, которые считали своим долгом узнать правду о пропавших, продолжали работу по их поиску. Об этом лучше скажет Андрей.
— Я — Жерносек Андрей Михайлович. После того, как пропали люди, мы начали свое параллельное расследование. Использовали различные мероприятия, которые могли сами придумать. В конце концов мы вышли на свидетеля конкретно по этому преступлению».
Жерносек показывает групповое фото нескольких солдат внутренних войск, сидящих и стоящих возле двух автомобилей. Номера машин 0221 МI, 0224 МI, 8832 ОХ (на одной машине номер висит, а другой — стоит рядом).
— На этой фотографии первый слева является непосредственным свидетелем всех этих дел. Фамилия его Метельский. Зовут его Виталий.