Темное небо всматривалось в меня, ласково ободряя яркими звездами, а я чего-то ждала, попутно ощущая сырость и холод в области бедер. Ожидание скрутилось в некую спираль и я забылась.
Проснулась от скрежета ножниц над моей головой и осознала, что мне стригут волосы, а они длинные до талии, произнесла каким-то скрипучим, незнакомым голосом: «Зачем вы стрижете мне волосы? Ведь они длинные». В ответ слышу: «Я зашиваю рану головы». Я успокаиваюсь, и вспоминаю, сейчас же 30 декабря, на носу новый год, нужно быстро выбраться из больницы и попасть домой. Закончив, врач произносит: «Рана зашита, останетесь на ночь?». Я понимаю, когда из меня извергается сарказм, но не в силах остановить его, произношу: «Нет, вы мне даже одеялко не дали, хотя мне очень холодно». Врач с обидой в голосе говорит: «До свиданья». Медсестра помогает мне спуститься с каталки, и я, опускаясь на ноги, начинаю получать ощущения боли в груди, которых никогда не было. Я не могу вздохнуть, стою на полусогнутых ногах, опираюсь на каталку и просто громко шиплю: «А почему я не могу дышать? Как это?». Слышу крик медсестры; «Доктор вернитесь, она не может дышать!». Слышу шаги доктора и неумолимое: «Везите ее на рентген». Заползаю на каталку с помощью медсестры и ощущаю физическую радость организма, который вновь может дышать без резких болевых ощущений.
Каталка везет меня к рентген аппарату, на который я переползаю с помощью медсестры. Резкий вдох, и практически сразу слышу «Перелом двух позвонков грудного отдела позвоночника и грудины, теперь-то Вы остаетесь?». Я в недоумении от подобного диагноза и отвечаю: «Конечно». С каталки меня ссаживают в кресло и довозят до палаты, где я переползаю в панцирную кровать, хотя мне больше хочется спать, чем думать об этом.
Несмотря на сонное состояние, звоню мужу: «Дорогой, ты сидишь или лежишь? Я после корпоратива неудачно покаталась на ватрушке. Села, как и все садятся, на вершине горки, где то по центру поняла, что меня несет в елки, моргнула, а выморгнула уже в больничке. Диагноз – перелом позвоночника и грудины, ушиб и рваная рана головы. Но все хорошо, я шевелю ногами, я не инвалид!».
Первый день в больнице.
С утра приходит медсестра с уткой и говорит, что отныне это мой туалет. Осмотр врачом: «Жалобы есть?». Отвечаю: «Все болит, скорей всего будет цистит, так как подмерзла». Ответ: «Лежите ровно на спине». Врач уходит, и я остаюсь одна с уткой и соседкой, которую отпустят домой на новогодние праздники. Мне колют антибиотики и обезболивающее. Проводя руками по голове, я ощущаю застывший вулкан из спутанных волос и крови, и он больше обычного колтуна после мытья головы. Десять утра, хочется в туалет, я беру утку, находящуюся на стуле рядом с кроватью, и, сделав дело, ставлю ее обратно. Мерзкий запах мочи начинает распространяться по палате. Приносят обед, а утка так и стоит полная, хотя напротив моей палаты №6 сестринский пост. Думаю, может я и не инвалид, и могу вынести ее сама. Аккуратно перекантовываюсь на бок и ощущаю, как грудная клетка посередине сходится, причиняя боль, и не давая вздохнуть, быстро откатываюсь на спину. Переставляю руками ноги ближе к полу и держась руками за спинку кровати, чувствуя себя жуком, переворачиваюсь в воздухе падаю с кровати колени. Поднимаюсь, стараясь не вздыхать, а медленно впускать в себя воздух, беру утку и сунув ноги в шлепанцы бодрым старушечьим маршем, на разгибая спины, продвигаюсь в сторону туалета. По пути, бросаю на себя взгляд в зеркало, висящее в палате возле умывальника. На меня, не мигая, смотрит белое одутловатое лицо, с огромной пирамидой из волос. В принципе больше повреждений мне елки не оставили, так что, продолжая свою миссию по уборке личных отходов, я дохожу до туалета. После возвращения в палату принимаю решение, более уткой не пользоваться, а ходить в туалет самостоятельно.
Второй день в больнице.
Поскольку соседку отпустили на дом, а кушать мне не хотелось, на второй день нахождения в больнице, я стала ощущать явственный запах мертвечины, исходящий от головы. Как оказалось шов загноился, но об этом мне сказали только в травматологии куда я попала после выписки на амбулаторное лечение. В туалет я уже ходила сама, и медбрат сказал купить мне корсет, чтобы не повредить заживающий позвоночник. От врача я слышала только «Жалобы есть?», и пока я открывала рот, чтобы начинать их перечислять, он благополучно выходил за дверь. Больше всего меня беспокоил запах гнили от головы, и я грешила на засохшую кровь, превратившую мои волосы с жесткий и не расчесываемый клубок, как оказалось, вперемешку с живыми волосами там были и состриженные.
Третий день в больнице.
Постоянно лежать на спине стало не выносимо, я старалась вставать на ноги и, как паук сенокосец, у которого вместо восьми ног осталось только две, и бодро двигать по больничке. К этому времени я стала понимать, что головные боли, испытываемые мной сейчас отличаются от обычных. Вместо обычной пульсации или тяжести в голове, эти боли делили мой мозг на участки, и огораживали их потоками лавы. Обычно лежа в палате я начинала стонать, но нужно было как то лечить это состояние. Позвонив сестре-ветеринару, я попросила мужа приобрести мне пирацетам и милдронат, и после приема этих лекарств, спать стало уже гораздо легче и без стонов. Муж приобрел корсет, а медбрат Евгений научил меня его застегивать. Я стала просить врача о выписке, уколы закончились еще первого числа. Врач уклончиво сказал завтра решим вопрос. Сделали КТ – все что было поставлено на рентгене подтвердилось.
Четвертый день в больнице. Выписка
На привычный обход врач не явился, и мне сказали, что он в отгуле, подойдя к заведующему отделением, так же узнала, что обычно ходящих больных выписывают сразу. Поскольку палаты переполнены, и я уже хожу, врач решил меня выписать, предварительно проверив у окулиста и невропатолога. Окулиста не было, а невропатолог, поставив сотрясение мозга, спешно ретировался из палаты. Ура меня выпустили! В этот же день сделали платно МРТ, где вместо двух сломанных позвоночников грудного отдела показало, что сломаны все двенадцать, так же подтвердился перелом грудины.
И все-таки, какое счастье, что я находилась в больнице, а не в пещере, где мне оказывали помощь и я рада, что не осталась инвалидом. Дома были рады, а я больше всего хотела вымыть кровь из волос, которые превратились в огромную дурно пахнущую пирамиду. Прошло 3 года, регулярные занятия спортом не дают моей спине болеть, и я чудесным образом живу без обезболивающих. Однако, я считаю, что первая помощь, оказанная мне в больнице имела решающее значение.