Владимир Николаевич в детстве испытал страшное потрясение: нянька в воспитательных целях заперла его в тёмном чулане. Результат: страшное нервное потрясение, болезненное состояние, отсутствие памяти, плохая учёба… И только второе потрясение на уроке химии, где незаурядный учитель открыл подростку невероятную гармонию и логичность мира, привела к решению стать химиком. Брат его, владелец известного впоследствии Ипатьевского дома, стал промышленником, а Владимир создал «бомбу Ипатьева» – прибор, ставший прообразом всех реакторов и автоклавов нового типа.
Исследовал возможность производства бензола, стал во главе Химического комитета при Главном артиллерийском управлении, его изобретения и кипучая деятельность увеличили в ходе войны производство российских взрывчатых веществ с 330 тысяч до 2,7 млн пудов в год.
По сути, Ипатьев и его ученики создали российскую химическую промышленность, выстроив десятки заводов.
После революции этот удивительный человек остался в СССР, поднимал порушенные гражданской войной производства, не забывая исследования и постановку опытов, именно он начал производство синтетического каучука, и он же был инициатором создания Радиевого института, без которого не получилось бы отечественного атомного щита.
Во время командировки в Германию Ипатьева спросили, почему он не уедет за границу – здесь гораздо больше возможностей для научной работы? Профессор горячо заговорил о том, что каждый патриот своей Родины должен служить именно ей. Ипатьева поддержал другой профессор, Эйнштейн. Печально, но оба эти учёных вскоре покинут свои страны, опасаясь репрессий, спасая жизнь.
На родине профессора все чаще вызывают в ОГПУ для разбора доносов, где припоминается его генеральское прошлое, близость к высшему свету, связь с Л. Д. Троцким и другими «вредителями» и «врагами народа».
Ипатьев, выехав на Международный энергетический конгресс в Германию в 1930 году, уже там узнал об аресте своего друга – профессора Шпитальского, которого обвинили в антисоветской агитации. Он узнал из газет о раскрытии «контрреволюционной вредительской и шпионской организации в военной промышленности СССР» и о том, что казнены его коллеги-учёные В. С. Михайлов, В. Л. Дымман, В. Н. Деханов, Н. Г. Высочанский. В рамках дела Промпартии по обвинению во вредительской деятельности тогда было арестовано более 2000 инженеров. Конечно, можно опять повторять, что избавлялись от «пятой колонны», но страна, где на велосипед смотрели, как на чудо техники, могла ли позволить уничтожать своих специалистов, инженеров, учёных только ради идеологической чистоты?!
Арестован академик П. П. Лазарев, позже арестовали заместителя Ипатьева
Г. А. Разуваева, арестован вторично (как «социально-опасный элемент»), выслан в Саратов и расстрелян ученик Владимира Николаевича профессор Н. А. Орлов. Ипатьев решил не возвращаться. Его выбор – Америка. Он много работает, читает лекции, создаёт лабораторию. В 1937 году Ипатьев был назван в США «Человеком года». В 1939м стал членом Американской академии наук. А в России арестован его сын Владимир.
Наверно, самым важным открытием В.Н. Ипатьева стал каталитический крекинг. Не стану изображать химика и процитирую: «Его изобретением стал высокооктановый бензин, позволивший самолётам добиться решающего перевеса в скорости во время Второй мировой войны. Особенность такого бензина – стойкость к детонации, возможность форсировать режим работы двигателя, что особенно было важно в авиации. Именно благодаря ипатьевскому бензину британская армия в 1940 году смогла победить Люфтваффе в «Битве за Британию». На это мало кто обращает внимание, но главными поставками в СССР по ленд-лизу были не тушёнка и не оружие, а именно авиационный высокооктановый бензин русского инженера Ипатьева».
После войны открытия Ипатьева позволили начать производство разнообразных пластмасс, без которых сейчас наша жизнь просто невозможна.
Русский гений в США получил более 200 патентов…
И постоянно хотел вернуться домой! А.А. Громыко, служивший в первой половине 40-х послом в Вашингтоне, докладывал Молотову и Сталину, как престарелый учёный плакал у него в приёмной, бессильно повторяя: «Поймите, мне нет жизни без России».»
Один из учеников Ипатьева, американский профессор Г. Сайнс, писал:
– Вы, русские, не представляете себе, кого вы потеряли в лице Ипатьева, не понимаете даже, кем был этот человек. Каждый час своей жизни здесь, в США, всю свою научную деятельность он отдал России. Беспредельная любовь к родине, какой я никогда и ни у кого из эмигрантов не видел, была той почвой, на которой произрастали все выдающиеся результаты исследовательских трудов Ипатьева.
А на работу в свою лабораторию он брал или только русских, или тех, кто хоть немного говорил по-русски…