Читал заметки Лидии Гинзбург и удивлялся лености своего мозга. На сложных фразах и абстрактных размышлениях голова отключается и глаза скользят по тексту автоматом.
Включение происходит только на коротких историях о встречах и разговорах с «великими» и о «великих». Это ж даже представить невозможно, но она была знакома и с Ахматовой, и с Мандельштамом, и Шкловским.
При этом умерла относительно недавно - в 1990-м. К ней-то и известность пришла только в конце 80-х, с публикацией «Записок блокадного человека».
В блокадных записях поразили несколько страниц о еде и языке еды, если это так можно определить. Гинзбург описывает лето 42-го, когда самый страшный голод закончился. Она фиксирует разговоры в столовой («муж попросил суп из овсянки сварить», «а я селедку не ем») и анализирует подтекст. Там в каждой простой, на первый взгляд, фразе - характеристика и человека, и ситуации.
Политики в ее записях совсем немного: в 70-е пытается объяснить, как могли появиться 30-е, а в 80-е описывает свои встречи с органами. Раньше все-таки писать о таком было небезопасно.
Несколько фраз и исторических фактов из книги:
***
Малевича хоронили с музыкой и в супрематическом гробу. Публика стояла на Невском шпалерами, и в публике говорили: наверно, иностранец!.... Супрематический гроб был исполнен по рисунку покойника. Для крышки он запроектировал квадрат, круг и крест, но крест отвели, хотя он и назывался пересечением двух плоскостей.
***
Кто-то говорил, что есть два рода дураков: зимние и летние. Летнего дурака видно сразу и издали. А зимний должен сперва снять калоши и шубу и размотать кашне - тогда уже все становится ясным...
***
Типот назвал Л.Ю. Брик «великосоветской львицей».
И вот так постранично можно выписывать... Ограничусь только этим, ибо лень.
PS
Лидия Гинзбург - литературовед, писатель. Родилась в Одессе, умерла в Ленинграде.