Я пишу картинки из детства. В конце статьи ссылка на предыдущие повествования.
Парное молоко я обожаю. Выпиваю в день около литра. Я сижу на кухоньке на широком подоконнике, а ноги стоят на лавке. В руках у меня большая кружка. Жду, когда бабушка процедит молоко через многослойную марлю из подойника в ведро, а потом в крынки. Крынки поставят в подпол, взрослые любят холодное молоко.
Делает бабушка все чисто и тщательно. Ну вот она заканчивает и отливает в мою кружку. Молоко душистое, теплое, пахнет Малышкой, так зовут нашу красную корову, она молодая и красивая. Я смотрю в кружку, дую. Пузыри большие и маленькие, лопаются один за другим. Я пью, громко отдуваясь, доставляя этим удовольствие всем взрослым. Они радуются и умиляются – как я люблю парное молоко и какая от него я «толстая, да хорошая».
Дедушка у нас был очень строгий, но видимо, и он с возрастом становился сентиментальным. Иногда на него наплывали приступы бурной любви к нам, внучкам. У него нет одной ноги, догнать ему нас трудно. Если он сел на кровать, и костыль стоит рядом, то мы можем бегать возле печки и подзадоривать его. Однажды он оговорился и крикнул: «Ну–ко, подтащите-ка меня к ним». Любашка пошустрей, она верткая, а я неуклюжая, меня ему чаще удавалось ухватить. Тут уж держись, скоро не отпустит – натрет своей колючей щекой, нацелует досыта, со свистом. Я кричу: «Ну, дюдя, отпусти», отворачиваю его ежиковое лицо. Дед всегда был выбрит, но щетина быстро отрастала, щеки отливали сизым и были как наждачная бумага. У меня брызнут слезы от бессилия и боли. Щека еще долго потом будет гореть. Часто бабушка бежала на выручку: «Ну хватит уж, отпусти, дурень старый, замучил ведь», но он не отпускал пока не доведет до слез, даже бабушка не могла сладить с ним в эти минуты.
На калитке.
Меня и Любу не посылают еще встречать корову, ходят Тая или Лида. Однажды за мной погнался молодой бык, и я, очумев от страха, убежала за ограждение из тонких бревен, перескочила через него и понеслась на опушку леса, прятаться за деревья. Запыхавшись, обернулась назад, а бык уже отвлекся (нужна я ему!), побежал резвиться в другом направлении.
Мы с Любашкой нашли себе развлечение: каждый вечер, когда стадо идет по нашей улице, мы залезаем на калитку, она у нас высокая, фигурная (дедушка все делал добротно), и висим на ней, пока не прогонят по улице все стадо. Ссоримся: кому-то из нас удобней оказалось, а вторая никак не устроится.
Возле изгороди тополь, экзотическое в тех краях растение, дедушка привез откуда-то и посадил. Мы ломаем себе веточки и отмахиваемся от комаров, их вечером жуть, как много. Стадо показывается в конце улицы, гул нарастает. Это было настоящее представление: шумно, коровы мычат, идут медленно, несут тяжелое вымя, будто боятся расплескать накопленное за день молоко. Подумать только – там примерно по ведру молока! Бычки озоруют: то вскочит один на другого; то понесется какой – нибудь, дурной, задрав голову, в противоположную сторону. Тогда пастух с криками бежит за ним и хлестко бьет плеткой о землю, может и «матюгами» выругаться.
Встречают свою скотину дети постарше, держат в руке горбушку хлеба и если плохо идет корова, приманивают ее. Наша улица крайняя, за ней уже лес, поэтому перед нашим домом проходит почти все стадо и много знакомых сельчан, они здороваются, кивают, кто-нибудь подходит поговорить.
В хлев у нас отдельная широкая калитка. Нашу корову заводят в загон перед хлевом. Бабушка идет сразу с подойником, ей жаль мучить лишние минуты животное. Она, приговаривая ласковые слова: «кормилица ты наша, умница…» и похлопывая коровушку по бокам, усаживается доить. Та нетерпеливо мычит, отмахиваясь хвостом от мух, потом уже мычит тише, благодарно, освобождаясь от тяжелого бремени. Мы с сестрой всегда любуемся Малышкиными глазами – большими, добрыми, с длинными ресницами. Сама она гладкая, красный бок лоснится и блестит на закатывающемся уже, солнышке.
Продолжение следует.
Фото из общедоступных источников.
Навигатор. Сборник рассказов "Дом с голубыми наличниками".