"- Есть ли у Вас план, штабс-капитан?
Бунину понравилось, что этот поляк по имени Анджей назвал его по старорежимному званию.
- У меня три плана, господа! И я готов поделиться ими, если вы даете слово офицера, что примите в них самое деятельное участие!
- Слово офицера! – сказал поручик Анджей Сапегин.
- Слово хорунжего! – произнес Петро Бокетти.
Знал штабс-капитан, на какие струны души нужно давить у этих тщеславных и гордых господ! Потому что сам был таким!"
Евгений Читинский.
Начало первой книги "Лейтенант Старновский" здесь:
Начало второй книги "Линия Сталина" лейтенанта Старновского здесь
Предыдущая глава тут. Гл.12
Глава тринадцатая. Утро 26. 06. 1941. Есть ли у вас план, штабс-капитан?
- Что вы думаете по поводу того, что нас уже почти сутки никто не допрашивает, а утром вообще забыли покормить? – спросил Бунин своих сокамерников.
Оба поляка пожали плечами и продолжали демонстративно молчать. Как же, на Николае Вольдемаровиче всё еще была форма капитана НКВД. Правда, вся грязная, потная и в крови. Правда, вместо фуражки на голове красовались посеревшие от пыли и запекшейся крови бинты. Сами поляки выглядели как простые обыватели в своей гражданской одежде, только глаза зло блестели. Они лежали на деревянных нарах, которые застелили своими серыми длиннополыми плащами. Николя вообще спал на голых досках. Он приподнялся и сел на край примитивной лежанки.
- Дела, говорю, у Советов идут плохо! Немцы побеждают!
Оба пленных продолжали таращиться в потолок.
Бунин, игнорируя молчание поляков, продолжил:
- Вот что я думаю, если немцы начнут штурмовать Минск, то нас с вами тут и расстреляют, чтобы немцам не достались!
Похоже, кое-что до этих типов стало доходить. Вон, зашевелились, приподнялись на локтях и посмотрели на диверсанта, будто первый раз его увидели.
Бунин решил «ковать железо, пока горячо»:
- Вы же сейчас почти иностранные граждане, значит, вами должно заниматься НКВД, а не армейский особый отдел. Вас же солдаты задержали? Военные?
Первым ответил более рассудительный Петро:
- Точно так!
- А это значит, что наши дела особисты будут передавать в службу НКВД. А это значит, что мы тут уже вроде как не числимся, а там нас еще не приняли! Чуете, куда я клоню?
Тут любопытство пробрало и раненого в голову Анджея:
- Значит, за нами должны были приехать сотрудники НКВД?
- Вот именно! – обрадовался Бунин тому, что удалось разговорить поляков, и продолжил: – Заметили, как пахнет дымом от окна?
Он кивнул на небольшое зарешеченное отверстие почти под потолком. Сквозь щели под стекло явственно проникал запах гари.
Поляки продолжали внимательно слушать. Петро даже присел на край шконки.
- Так вот, Минск бомбят. Сильно бомбят. так что НКВДэшникам сейчас не до нас. Свои архивы и имущество спасают! Возможно, вообще про нас забыли. А может, и убило тех, кто должен был за нами приехать. Пока горит только восточная окраина Минска, но это совсем близко от нашего укромного особняка. Так что следующие бомбы полетят в другие места, то есть в нас.
Тот поляк, у которого была перевязанная голова, а штанина имела характерный след от прошедшей по касательной пули, спросил:
- Есть ли у Вас план, штабс-капитан?
Бунину понравилось, что этот поляк по имени Анджей назвал его по старорежимному званию.
- У меня три плана, господа! И я готов поделиться ими, если вы даете слово офицера, что примите в них самое деятельное участие!
- Слово офицера! – сказал поручик Анджей Сапегин.
- Слово хорунжего! – произнес Петро Бокетти.
Знал штабс-капитан, на какие струны души нужно давить у этих тщеславных и гордых господ! Потому что сам был таким!
- Значит так, господа, первый план самый простой. Это когда наше здание окажется разбомбленным. Это самый простой способ побега. Второй план, это когда охранник откроет дверь. Третий способ самый сложный и самый рискованный - это побег во время конвоирования на машине в другое место. Рискованный, так как неизвестно куда нас повезут, то ли дальше в тыл, то ли на расстрел.
В это время за окном сильно громыхнуло один раз, потом другой, потом взрывы последовали один за другим. Минск снова бомбили! К этому времени основная часть деревянных домов уже сгорела, но пожары продолжали бушевать, затрудняя передвижения по разрушенному городу.
Утром 26 июня 1941 года начался штурм Минского укрепрайона, защищавшего подступы к столице Белорусской ССР.
Минский УР, как и Слуцкий, не имел вооружения. В нем находился лишь один пулеметно-артиллерийский батальон для охраны. Всего под командованием коменданта укрепрайона находилось 1000 человек (пулеметный батальон, взвод капонирной артиллерии и взвод ПТО). Вооружения и специальные части Минского укрепрайона были переданы в Осовецкий и Замбровский укрепрайоны Линии Молотова.
Для обороны Минска командующий Западным фронтом Павлов еще в ночь на 24 июня 1941 года приказал выдвинуть в Минский УР 44-й стрелковый корпус, который должен был сесть на цепочку ДОТов, занять труднопроходимые фланги. Павлов в принципе верно расположил эти войска. Две дивизии (64-я и 108-я) занимают пространство между ДОТами, 20-й механизированный корпус занимает промежуток между Минским УРом и Слуцким УРом.
Для сведения, на 22. 06. 1941 года в 20-м мехкорпусе было 80 танков Т-26, 13 БТ и 11 бронеавтомобилей. То есть всего 93 легких танка. Кроме того, корпус имел 144 пушки, в том числе 44 гаубицы.
С одной стороны, логично, что это подвижное соединение заполняло стык. Но вот Коробков в такой же ситуации держал остатки своих танков в мобильном резерве.
У Павлова же непосредственно в районе Минска стояла 161-я стрелковая дивизия, она как бы подпирала сзади 64-ую и 108-ю на их стыке. Ну, а самую лучшую, или, как бы сейчас сказали, «элитную» 100-ую стрелковую дивизию Павлов поставил в резерве восточнее Минска в качестве суррогата мобильного резерва.
Вроде тоже неплохо, но было одно «но»!
Павлов знал, что, вопреки военным профессионалам, возобладала чисто политическая идея гражданского руководителя, поэтому Минский УР и Слуцкий УР еще до войны были законсервированы и разоружены. То есть, по сути, они были небоеготовы. И тем не менее Павлов умудрился в такой патовой ситуации дать бой немцам. Причем пехотой против танков! А мои читатели знают, что танками любой дурак будет делать пехоте окружение. Что гудерианы, манштейны и прочие готы и делали. Скорость танка, скорость пешехода! Поэтому то, что Павлов на три дня задержал немецкие танки в районе Минска всего одним стрелковым корпусом, заслуживает если не уважения, то одобрения точно! ДОТы-то были в основном небоеготовы (только небольшая часть имела гарнизоны и оборудование с вооружением).
Хотя по всем предвоенным планам, разработанным ещё до 1939 года, «Линия Сталина» должна была продержаться 14 дней, ведь именно столько требовалось стране Советов для мобилизации и приведения всех войск в боевую готовность для ведения войны. Если бы укрепрайоны были готовы еще до войны, и если бы на каждый УР сел не корпус, а полновесная армия.
История тому учит, что ничему людей не учит. Для современников 1941 года тоже были послезнания, выраженные в изучении истории обороны Севастополя (Крымская война 1853-1856 гг.) и обороны Порт-Артура (Русско-Японская война 1904-1905 гг.). По этим двум эпизодам истории нашей страны было понятно, что оборонительные фортификационные рубежи (линии) нужно строить ДО начала войны, а то, что построили, держать в боеготовности!
Вот и получается, что те, кто не учит историю, наступают дважды на одни и те же грабли!
Продолжение тут. Гл. 14 "Сорокапятки против Pz.Kpfw.III".