Полуостров Пелопоннес можно считать колыбелью греческой цивилизации. Он просто пропитан древней историей, как реальной, так и "альтернативной" - мифологической. Часто эти две истории бывает трудно разделить. Да и нужно ли разделять? Так интереснее - погружаясь в захватывающий, сложный, роскошный мир греческих мифов, думать, что всё это было на самом деле. Ну, если не всё, то многое.
Название "Пелопоннес" означает "остров Пелопа", хотя в остров он "превратился" уже в новое время с постройкой Коринфского канала. Волнующие имена мест и героев, их населявших: Мессения и Пилос, Лакония и Спарта, Арголида и Микены... Главнокомандующий Агамемнон и его оскорбленный брат Менелай, Елена Прекрасная и её братья Диоскуры, сам Геракл и ещё много-много кого и чего ещё.
Однако вернёмся к Пелопу. Он приходится дедом упомянутым Агамемнону и Менелаю, но сам не местный - выходец из Лидии. Почему полуостров носит его имя? А сам Пелоп его и назвал в честь себя. Кто дал ему такое право? Сам взял. Биография Пелопа и его ближайших родственников едва ли не самая кровавая и отвратительная среди греческих героев (если брать в расчёт только "человеческие" истории и оставить в стороне "божественные", вроде оскопления Кроносом своего отца и поедания им же своих детей).
Отцом Пелопа был небезызвестный Тантал - царь лидийского города Сипила рядом с одноименной горой, на макушке которой по сей день можно видеть сестру Пелопа Ниобу, обращенную в камень после единовременной потери всех своих 14ти (по другим источникам - 20ти) детей. Эту грандиозную бойню устроили близнецы Аполлон и Артемида по просьбе своей обидчивой матери Лето, перед которой Ниоба (её подруга, между прочим) хвасталась своей многодетностью. "А у тебя-то всего двое", - дразнилась Ниоба. "Да, но зато какие", - отвечала Лето, - "Полюбуйся!" После истребления её многочисленного, но, увы, недолговечного потомства Ниоба была то ли наказана, то ли, наоборот, помилована превращением в скалу. По некоторым сведениям, двум детям Ниобы - Мелибее и Амиклу - всё же удалось выжить, и у каждого есть своя история.
Тантал - царь, богач и любимец богов - привык пировать вместе с ними то в своём дворце, то на Олимпе, куда вообще-то посторонним вход воспрещен. Он, конечно, сын Зевса, но ведь остальную толпу Зевсовых отпрысков на Олимп не зовут и не пускают, ну, кроме тех, которые боги. Как это водится, чрезмерная любовь и снисходительность могучего отца вконец испортила сына. Он дерзил, врал, укрывал краденое и выбалтывал доверенные секреты. И всё прощал папа-Зевс, но последняя капля переполнила чашу. Не зная, чем бы ещё позлить папашу и потешить свою извращённую натуру, Тантал придумал накормить богов собственным сыном Пелопом - авось не заметят. Заметили. Все, кроме Деметры, которая по рассеянности, вызванной думами о пропавшей дочке Персефоне, съела Пелопово плечо. Оставшиеся части Пелопа боги собрали в кучу, проварили в котле и полученную субстанцию оживил Гермес. (Позднее Пелоп "отблагодарит" Гермеса, подбив на преступление, обманув и убив его сына Миртила.) Недостающее плечо было изготовлено из слоновой кости умельцем Гефестом. Проверьте, нет ли у вас или ваших знакомых белого пятна на плече (вроде бы, левом, а может и наоборот, а кое-кто считает, что это было не плечо, а лопатка), поскольку у потомков Пелопа таковое имеется.
Терпение любящего отца лопнуло и он отправил непутёвого сынка к своему брату Аиду в одноименное царство, где Тантал терпит невыносимые муки имени себя. С возрождённым же Пелопом было вот что: сначала боги забрали его на Олимп, пожалев сироту, но позже одумались, вероятно, вспомнив, к чему привело такое панибратство с его отцом. Отговорившись необходимостью занять опустевший трон Сипила, олимпийцы отправили Пелопа восвояси, но и там он не прижился, был изгнан Илом - основателем Трои-Илиона, сыном Троса, отцом Лаомедонта, дедом Приама, прадедом злополучного Париса.
Пелоп в спешке покинул родной Сипил на крылатых конях и колеснице, подаренных ему Посейдоном, питавшим слабость к прелестному юноше в бытность его на Олимпе. Далее пересёк море то ли на этом же транспортном средстве, то ли на корабле и прибыл на полуостров, который если как и назывался в то время, то история этого названия не сохранила. Обнаружив, что ни одному участку приютившей его земли царь в настоящее время не требуется, Пелоп решил посвататься к какой-нибудь царской дочери и выбрал для этого Гипподамию - дочь элидского царя Эномая. Эномай не планировал отдавать дочку замуж, так как по предсказанию (а предсказания в те времена непременно сбывались) должен был погибнуть по вине зятя. Однако, претендентам на руку царевны он не отказывал, а предлагал состязание в беге на колесницах. Победишь - Гипподамия, а в перспективе и царский престол твои, проиграешь - голову с плеч. Голов этих накопилось уже более десятка, поскольку коней элидскому царю подарил его отец Арес, и Эномай, будучи уверен в их непобедимости, даже давал противникам фору, которая не мешала ему догонять и умерщвлять их. При таком положении дел поток женихов стал быстро иссякать и Гипподамия рисковала остаться старой девой, поэтому очень обрадовалась прибытию Пелопа, который был хоть и нищ, да пригож.
Как мы знаем, кони Пелопа тоже были божественного происхождения, так что он мог бы состязаться с Эномаем на равных, но не стал рисковать, а подстраховался - не только принял обычную фору, но и подговорил колесничего Миртила (того самого сына Гермеса) испортить ось Эномаевой колесницы, пообещав в будущем поделиться с ним и царством, и Гипподамией. (Некоторые считают, что на преступление Миртила толкнула сама Гипподамия, не желавшая сидеть в девках.) Аресовы кони оказались резвее Посейдоновых, и Эномай перед финишем почти нагнал Пелопа, но тут ослабленная ось слетела, Эномай вылетел из колесницы и сломал себе шею.
Пелоп получил Гипподамию и владения Эномая, но не спешил делиться приобретениями со своим подельником Миртилом. Когда же тот настоятельно потребовал свою долю, Пелоп просто сбросил его со скалы в море. Миртил в полёте наложил проклятие на род Пелопа до третьего колена, которое в дальнейшем неплохо работало даже по истечении гарантийного срока. Сам Пелоп, между прочим, не пострадал, прожил долгую жизнь, значительно расширил свои владения и был весьма почитаем как при жизни, так и после неё. А вот с его детьми, внуками и правнуками пошла свистопляска - такова божественная справедливость.
Детей у Пелопа народилось великое множество. Был среди них Питфей с вполне благополучной судьбой (действие проклятия избирательно) - отец Эфры, прожившей очень долгую и очень несчастливую жизнь, ставшей матерью-одиночкой знаменитого Тесея, приходящегося, таким образом, правнуком Пелопу. Сын Тесея и праправнук Пелопа Ипполит, как известно, трагически погиб, оклеветанный отвергнутой им мачехой Федрой, что можно считать дальнодействием Миртилова проклятия, подновлённого свежим проклятием папы-Тесея и приведенного в исполнение давним дружком Пелопа Посейдоном. Тесей, как известно, тоже плохо кончил - жизнь, полная подвигов, приключений и неблаговидных поступков привела сначала к потере афинского трона, а вскоре после этого к смерти от руки предателя.
Другая ветвь Пелопова рода ведёт к другому знаменитому герою - Гераклу. Дочь Пелопа Лисидика родила Амфитриона, который хоть и является всего лишь приёмным отцом Гераклу (родной, конечно, - Зевс), всё же передал пасынку порцию проклятия, выразившегося в данном случае в истреблении собственных детей и многолетней унизительной службе малахольному Еврисфею. Хотя проклятие могла передать Гераклу и его бесспорная мать Алкмена, ибо, согласно некоторым источникам, именно она, а не Амфитрион - дитя Лисидики. Впрочем, это не важно, потому что Алкмена и Амфитрион не только супруги, но и кузены (внуки Персея), и как близкие родственники могут иметь и передавать друг другу много чего общего, в том числе и родовые проклятия.
Но конечно, непревзойденные по своей кровавой отвратности линии Пелопова рода - это Атрей и Фиест. Вспомним, что до знаменитого пира, устроенного Атреем Фиесту, эти двое по наущению своей матери Гипподамии умертвили своего сводного брата Хрисиппа, рождённого Пелопу нимфой и бывшего отцовским любимчиком. Огорчённый Пелоп изгнал сыновей и судьба привела их в Микены, якобы по призыву жителей этого славного города, которым оракул велел избрать в цари потомка Пелопа. Разумеется, два царя для одного города - это многовато, и между братьями началась грызня. Сначала Фиест соблазнил супругу брата Аэропу и с её помощью воцарился в Микенах; потом Атрей изгнал брата, но этого ему показалось недостаточно и он под предлогом прощения и примирения призвал Фиеста назад и устроил ему угощение из его сыновей. Видимо, склонность убивать и есть детей передалась братьям от их дедушки Тантала. Фиест, узнав, что за кушанье он отведал, в ужасе бежал из Микен, добавив Атрею новую порцию проклятия в довесок к уже имеющемуся.
Помимо съеденных сыновей у Фиеста имелась ещё дочь Пелопия, жившая почему-то в Сикионе. Этой дочери, согласно оракулу, следовало родить сына от собственного отца, чтобы этот сын стал мстителем за своего отца-деда и своих братьев-дядьев. Фиест явился в Сикион, изнасиловал Пелопию (по более поздней и стыдливой версии мифа он её не узнал), в результате чего родился Эгисф. Далее возникает некоторая сумятица: то ли Пелопия бросила ребёнка и он каким-то образом попал к Атрею, то ли она вышла замуж за овдовевшего к тому времени Атрея. Так или иначе, Атрей воспитал Эгисфа как своего сына. Здесь ещё фигурирует меч, который Пелопия во время надругательства забрала у своего папы-насильника. Видимо, Пелопия всё же вышла за Атрея, раз этот меч оказался у него. Либо же она выбросила меч вместе с ребёнком, а Атрей вместе с ребёнком его подобрал где-нибудь на полпути между Микенами и Сикионом - расстояние-то всего ничего, 18 км. Ну да это не важно, а важно, что именно этим мечом Атрей поручил Эгисфу заколоть Фиеста.
Дело в том, что после пиршества, устроенного Атреем для брата, боги наслали на Микены всякие бедствия. Кто-то говорит, что это был неурожай и голод, другие утверждают, что эпидемия, а может, и то, и другое. Согласно оракулу (куда же без него?), чтобы избавить Микены от напастей, следовало вернуть в них Фиеста. Однако оракул не требовал посадить его на трон и вообще не касался условий его проживания. Поэтому, когда Агамемнон и Менелай нашли в Эпире своего дядю и доставили его в Микены, Атрей отправил его в тюрьму. Эгисф пошёл исполнить волю своего, как он думал, отца и убить своего, как он думал, дядю. Но Фиест узнал меч, а по нему и своего сына-внука, всё ему как следует разъяснил, после чего Эгисф исполнил волю своего отца и убил своего дядю.
Фиест занял место брата на микенском троне, а племянников отправил в ссылку. Разумеется, их не удовлетворяло такое положение вещей. Найдя приют в Спарте у Тиндарея, братья женились на его дочерях, после чего (а может быть и до) Тиндарей вернул микенский престол Агамемнону, а Менелаю оставил спартанский. Фиест по одной версии был убит Агамемноном, а по другой спасся у алтаря Геры (для его детей, предназначенных на ужин и припадавших к алтарю Зевса, этот метод не сработал), поклялся забыть о троне и вообще не совать носа в Микены и удалился на остров Кифера, где и закончил свои дни. Следы же Эгисфа на некоторое время теряются.
Агамемнон и Менелай жили несколько лет относительно безбедно, но тут разразилась Троянская война, спровоцированная женой Менелая. Как ни неудачно женился Менелай, Агамемнону повезло ещё меньше. Сводная близняшка Елены Клитемнестра на пару с двоюродным братом-племянником мужа Эгисфом решили погубить Агамемнона и провели решение в жизнь, как только он вернулся из-под Трои, откуда, кстати, прихватил Кассандру, которой пришлось разделить его участь. Заметьте, что Клитемнестра, которую изображают коварной и жестокой предательницей, имела солидное моральное обоснование для своих действий. Во-первых, месть за дочь Ифигению, которую Агамемнон обманом выманил из дому и принёс в жертву; во-вторых, мужнины измены, и не только с Кассандрой; наконец, есть сведения, что до Агамемнона у Клитемнестры был другой муж и ребёнок от него, и их обоих Агамемнон убил. Если так, то нужно возмущаться не тем, что Клитемнестра убила Агамемнона, а тем, что она так долго с этим тянула. Кстати, этот первый муж (если он существовал) по имени Тантал приходился внуком Танталу старшему, племянником Пелопу и двоюродным дядей своему убийце Агамемнону.
Клитемнестра и Эгисф царили в Микенах семь лет, пока подрастал их убийца Орест. Он покинул родительский дом незадолго до возвращения и смерти Агамемнона, а где именно провёл эти годы - мнения разнятся. Вернувшись домой под чужим именем и в сопровождении друга и родственника Пилада, Орест убил мать и её любовника. Разумеется, перед этим он побывал в Дельфах и сам Аполлон велел ему свершить месть, что отнюдь не избавило Ореста от преследования эриний. Хотя Аполлон ясно сказал Оресту идти в Афины, чтобы там очиститься от скверны матереубийства, Орест зачем-то целый год блуждал по всей Греции, претерпевая моральные и физические мучения. Хотя это объясняется вызванным эриниями безумием. В конце концов он всё же добрёл до Афин, подвергся суду богов и людей и был оправдан с перевесом в один голос, который не по правилам добавила Афина.
После этого судьба Ореста складывалась в целом благополучно, а Миртилово проклятие перекинулось на детей Клитемнестры и Эгисфа - Эригону и Алета. Первая повесилась после оправдательного приговора единоутробному брату, а второй после кончины родителей захватил временно пустующий трон Микен, где царствовал до возвращения Ореста, который его и убил. Кроме близких родственников, Орест расправился ещё с сыном Ахилла Неоптолемом: молодые люди не поделили Гермиону - дочь Елены и Менелая. Орест мог не опасаться неприятностей со стороны грозного отца своего соперника, поскольку тот давно переселился в царство Аида.
После этого Орест правил в Микенах не то 30, не то 70 лет, прибрал к рукам Аргос, Спарту и почти всю Аркадию и умер в глубокой старости. Ему наследовал сын от Гермионы Тисамен и Пенфил - сын от Эригоны, которая, как оказалось, не повесилась, а наоборот, родила ребёнка от единоутробного брата, во что вполне верится, если вспомнить историю Фиеста и Пелопии. Это лишь небольшая часть истории потомков Пелопа, чьё генеалогическое древо пышно разрослось, невзирая на проклятие Миртила.
Имеется вещественное доказательство (ну, почти:) реального существования одного из Пелопидов - Атрея. В 1924 г. в Турции была найдена клинописная табличка с упоминанием имени царя аххиявов (ахейцев) Аттарсийо - так хетты могли произносить имя Атрей. Табличка датируется концом XIII века до н.э., что совпадает с временем жизни Атрея из греческих мифов.
иллюстрации из открытых источников Яндекс