Выдался редкий погожий день за лето, и мы с подругой, взяв детей, отправились на прогулку в парк. Там новую детскую площадку отстроили с горками, качелями, и подобием замка. Детям одна радость, родителям отдых на скамейке неподалёку.
Сидим, обсуждаем жизненные события, и тут подбегает к нам малышня. Её сын (он самый младший из наших детей, только 5 лет исполнилось) радостный, что ему какая-то девочка подарила плюшевого зайца. Нам показывает, хохочет.
Тут подруга подскочила, как ужаленная, сынишку за руку схватила, сорвавшимся голосом кричит, мол веди меня к этой девочке, что это за подарки. Парень, естественно, растерялся. Чуть ни в слёзы. Мои давай, её убеждать, что девочка хорошая, они её знают. Но подруга не успокоилась, пока сама девочку не увидела, не убедилась, что мы её хорошо знаем, и что девочка самая обычная, и положительная. Меня, честно говоря, тогда такая реакция очень напугала. Дружим давно, странностей за подругой ранее не замечалось, а тут такое.
- Ириш — говорю, когда подруга успокоилась — тебя какая муха укусила, зачем детей пугаешь?
- Ой, Надя, в твоей бы семье жуть такая творилась, как в моей, и ты бы дёрганой стала — уклончиво ответила подруженька моя, и предпочла перевести тему.
Но у меня эта история никак из головы не выходила. Что там за жуть у неё в семье, о которой я ни разу не слышала. Но будучи человеком деликатным, лезть другому в душу я не спешила. Думаю, будет тема, сама Ирина всё и расскажет. Так и случилось.
Она в тот вечер неожиданно позвонила. Попросила встретиться без детей, чтоб спокойно поговорить. Решили встретиться в кафе.
Когда я её увидела, ужаснулась. Впалые глаза, под которыми залегли глубокие чёрные тени, лицо осунувшееся, землистого цвета, голос дрожит, словно она сейчас сорвётся на плачь.
Оказалось, что двоюродный племянник её вторые сутки в коме, после злоупотребления солевой смесью (если правильно запомнила). Но дело не только в этом. История эта началась давно. В конце восьмидесятых. В то время дядюшка её заимел кооператив, который в скором времени стал прибыльным делом, и к середине девяностых семью дяди можно было назвать состоятельными людьми. Росли у них две дочери и сын, Иринины братья и сёстры, с которыми она всегда была очень дружна. А жена дяди в то время увлеклась всякой мистикой, подружилась то ли с гадалкой, то ли с колдуньей, та у дяди дома часто гостила, столовалась, а по вечерам запирались с тёткой в кухне, и что-то колдовали. Однажды муж поинтересовался, что у них там происходит, но супруга ответила, что знакомая её, знает, как уберечь бизнес от краха, и делает охранные обряды. Тот посмеялся, но не запретил жене всем этим заниматься. Как говорится, чем бы дитя не тешилось...
Дружба у женщин закончилась, когда колдунья предложила женщине отдать младшую дочь ей в обучение. Вроде как у той нет наследников, а у девочки прослеживается дар, если ей передать свои силы, сильная ведьма получится. Естественно, дядина жена отказалась. Одно дело иметь в подругах колдунью, совсем другое — дочь подписывать на такое дело. Женщины в пух и прах разругались, гостья ушла, проклиная семью уже бывшей подруги. Напуганная тётушка на следующий же день привела в дом священника, который "очистил" квартиру. Сама с того дня начала ездить в церковь на другой конец города на службу, стала исповедоваться и причащаться регулярно. Хотела детей окрестить, но дядя, выросший атеистом в советском союзе запретил. Мол, сама дурью майся, а к детям не лезь.
История с подругой-ведьмой, казалось уже забыта, как младшая дочь дяди встретила её на улице.
- Здравствуй Анютка — сладко пропела та - а я как раз к вам шла.
- Я думала, Вы с мамой не дружите — ответила ей Аня.
- Ну поругались, подумаешь. - Добродушно ответила старая знакомая, и протянула девочке целлофановый свёрток, перетянутый лентой. - Уезжаю я намедни, вот подарочек вам приготовила в память о хороших днях. Прощай милая. - С этими словами женщина повернулась, и ушла не оборачиваясь.
Аня, добежав до дома с нетерпением вскрыла подарок, и ужаснулась. Внутри были какие-то волосы и земля. Девочка всё выкинула в мусор, подумав, что у старой знакомой с головой проблемы, раз она так шутит. Про подарок никому ничего не сказала. А через пару дней заболела очень сильно. Сепсис по всему организму от маленького нарыва над губой, который никто вовремя не заметил. Прогнозы были неутешительные.
Мать настояла, чтоб в палату к дочери пустили священника, и окрестили её. Сама денно и нощно молилась. Врачи ставили капельницы, и болезнь стала отступать. И вскоре девочка поправилась. А женщина так и продолжила ходить в церковь. И дома постоянно молилась.
Больше никаких страшных происшествий в этой семье не было. Пока дядина жена не умерла. Вслед за ней погиб и он сам. А вскоре у уже взрослой Ани погиб муж, оставив её с сыном. Женщина очень горевала, ходила в церковь, молилась. Раны затянулись, и через несколько лет она вновь вышла замуж. У старших брата и сестры, слава Богу, всё было хорошо. И у неё самой, жизнь вроде, наладилась. Родился ещё ребёнок. Но не прошло и десяти лет, как второй муж умер. Она снова надела траур, чаще чем обычно стала ходить в церковь. Но тут новый удар: младшего сына сбила машина, пролежав пару дней в коме, мальчишка погиб. И лишь после этого Аня рассказала двоюродной сестре о случившемся. Ирина быстро связала все события в единую цепь, и велела сестрице искать гадалку или ведунью, потому как на ней явно порча, и снимать надо это дела, пока больше никто не пострадал. Но Анна наотрез отказалась это делать. Сказала, что её путь только к Богу, а не к нечистому.
Сама же Ирина к таковой сходила. Та сказала, что на всей их семье порча. За n-ную сумму с Ирининой семьи порча была снята. Но пока Анна сама не придёт к ней, опасность грозит всем родственникам. Поэтому новое происшествие со старшим сыном её двоюродной сестры ввело Ирину в какой-то ступор.
Она и так старалась после того откровенного разговора с сестрой не брать подарков от чужих, детям строго-настрого наказала этого не делать. Каких-то оберегов накупила у той ведуньи, которая с них порчу снимала. Но, судя по состоянию племянника, проклятие продолжает действовать, и теперь женщина боится за своих детей, за мужа. И за своё психическое здоровье.
Я её в тот вечер как могла, успокоила. Она, вроде, даже улыбнулась. Но как быть дальше я не знаю...