Никогда не забуду тот день. Солнечный пестрый день сентября, ласковый и теплый, глубоко янтарный и прозрачный.
Я сидела в своем любимом кресле с чашкой кофе и томиком стихов Набокова. Совершенно чужой для меня поэт. Словно человек с постоянно прикрытыми глазами, в которые ты силишься заглянуть - но тщетно. Ты видишь лишь, как подрагивают ресницы, можешь даже коснуться их пальцами, осторожно и нежно провести ногтем по векам, бровям, чуть тронуть высокий, выступающий, подобный утесу, лоб...
"Забудешь ты меня, как эту ночь забудешь, как чёрный этот сад, и дальний плеск волны, и в небе облачном зеркальный блеск луны... Но - думается мне - ты счастлива не будешь..."
Я отложила книгу - слишком глубоко, слишком неправильно - и тут же с жадностью схватила ее обратно. Перелистнула:
"Быть может, я не прав. Я только ведь поэт, непостоянный друг печали мимолётной и краткой радости, мечтатель беззаботный, художник, любящий равно и мрак и свет..."
Захлопнула книгу.
А в душе разбивался хрусталь только что прочитанных строк.
Ну почему я не пишу хороших стихов? Здесь, в полном уединении, пронзая себя мирной дремлющей красотой природы, почему я не пишу хороших стихов? Я никогда не завидовала Пушкину, спокойно признавала гений Есенина, не чувствовала себя лишенной главного, читая Бунина. Но мне хочется вызвать на дуэль Набокова! Нет, не для того, чтобы убить его - чтобы быть убитой именно им, этим чужим, но волнующим меня поэтом, в глаза которого я никак не могу заглянуть.
"Но ясновиденье подобно вдохновенью: презреньем окрылён тревожный голос мой! Вот почему твой путь и ясный и прямой туманю наперёд пророческою тенью..."
Морок, стряхнув наконец этот поэтический морок, я встала и подошла к окну. Чудесный день! Волшебный день! Мне вдруг захотелось танцевать и кружиться, сойти с ума от счастья, задохнуться блаженством. Один хлопок - и в на весь дом зазвучала музыка, что-то из старых добрых "Битлов". Вихревым потоком безграничной свободы меня носило по просторной комнате, но вскоре и она показалась мне тесной.
Долой стены! Долой!
И я, босая, кружась закрученная ветреной спиралью эйфории, очутилась во дворе дома. Из распахнутого настежь окна вслед за мной неслись голоса "Битлов". И я резвилась, как ребенок: вскидывала руки, представляя себя огромной птицей, ногами разбрасывала преющие листья, убегала от собственной тени, и бесчисленное количество раз кричала небу эту нелепую фразу: "Светить - и никаких гвоздей, вот лозунг мой - и солнца!"
И, задыхаясь, снова и снова: "Светить - и никаких гвоздей, вот лозунг мой - и солнца!"
И, падая в ворох осенней листвы, полушепотом: "Светить - и никаких гвоздей, вот лозунг мой - и солнца!"
***
Никогда не забуду этот день. Солнечный пестрый день сентября, ласковый и теплый, глубоко янтарный и прозрачный.
День, когда уже в густых сиреневых сумерках раздался стук в дверь.
"Предсказываю я: ты будешь мирно жить, как вдруг о пламенном в тебе тоска проснётся, но, видишь ли, другой тех звёзд и не коснётся, которыми тебя могу я окружить!"
(Наверное, продолжению быть)
***
Сердечно благодарю В.В. Набокова и В.В. Маяковского за то, что они есть!