Я работаю в школе. Выпускаю с подростками школьную газету. Однажды в рамках подготовки спецвыпуска, посвященного годовщине Октябрьской революции я организовала для ребят встречу с Леонидом Юзефовичем. Говорили о разном: об истории и современности, о литературе и поэзии. И, как водится, о том, как сложен мир, можно ли вообще постичь его законы, разобраться во всем накопленном человечеством знании о действительности.
И вот Леонид Абрамович привел отличное сравнение. Он нарисовал на доске круг, а напротив его поставил точку. И объяснил. Круг - это объем знаний хорошо образованного человека, ученого, например. Его знания велики, но за пределами окружности - целая вселенная незнания. И человек соприкасается с этим незнанием в каждой тысячной, в каждой миллионной точке длины окружности. Человек, сталкиваясь с этой бездной, отчаянно пытается отвоевать себе ещё хоть полмиллиметра и все же понимает, насколько тщетны его усилия за одну жизнь постичь все. А точка - это объем знания малосведущего человека. И эту крохотную песчинку непостижимое не обступает так пугающе и так больно - спящему сознанию в этой точке, в этом плевочке, по-своему даже уютно.
Эта была лучшая иллюстрация знаменитого афоризма Сократа.
Действительно, чем больше знает человек, тем сильнее ощущает он ограниченность своего знания и своих возможностей. Люди необразованные, в общем, заслуживают сочувствия. В конце концов, так уж получилось, что волей обстоятельств они оказались выброшенными в океан жизни там, где зацепиться им оказалось совсем-совсем не за что. Они бы, может, и рады были бы перебраться на огромные острова людей более сведущих и удачливых - да им никак.
Но есть ещё один тип людей. Эти мечутся в море на полусгнивших плотах и мнят себя счастливчиками. Особенными. Практически избранными. Поразительным образом они не осознают шаткости и нелепости своего положения. Не понимают своей ограниченности. Наверное, такая психологическая защита. Люди этого типа одинаково любят задирать и тех, что на острове, и тех, что барахтаются в пучине неведения даже без плохоньких спасжилетов. Эти, на плотах, разглагольствуют о том, что удел барахтающихся - сгинуть и не портить пейзаж, что сильные выплывут сами, а тех, что утонут, не жалко. Такова, дескать, природа вещей. Островитян же они норовят как-нибудь разоблачить, подловить на чем-нибудь, высмеять.
Такие уж удивительные персонажи. Вроде чему-то учились, где-то чего-то по верхам нахватались, но в общем, довольно посредственные. Даже глупые. Услышат о чем-то для себя новом, выучат пару затейливых словечек и бегут на каждом перекрестке о том кричать. А тех, кто на них дивится, обвиняют в невежестве. И невдомек таким чудакам, что они несут околесицу, что, умничая в одном, они тут же садятся в калошу в другом. Но если за собой обличители промахов не видят, то за другими следят очень рьяно. Это те, кто оппонента тычут в пропущенные запятые.
Ну, а если не запятая? Чехов, например, однажды, уже в довольно почтенном возрасте, признался Немировичу-Данченко, что не читал "Преступления и наказания". Представляете, как бы взвился наш умник-недоучка! Для него, для тролля, это же самый жир. И не понять ему, убогому, что незнание не всегда равно невежеству.
Знания человека, встроенного в культуру, имеют структуру, систему, и даже незнание занимает в этой системе свое отдельное место, оно всегда в контексте и оно имеет причину. Высмеивать такого человека - это все равно что Чехова, не прочитавшего до сорока "Преступление и наказание", уподобить какому-нибудь папуасу, для которого слово "Достоевский" - всего лишь загадочное сочетание звуков. Папуас-то, к слову, тоже ничем не примечателен, а вот сравнивающий его с Чеховым смешон. Он уморителен в своем самодовольстве и снобизме.
Такой вот любобытный феномен. Сколько за ним не наблюдаю, каждый раз удивляюсь.
P.S. А Чехов Немировича-Данченко, вероятно, немного троллил))