- А зачем мне английский? На кой мне эта география? А для чего вообще эта история нужна? – такими вопросами в меня постоянно бросается пятиклассник Рома.
Ну да, давай, спроси ещё: «А для чего мне этот русский нужен?» Нужен только телефон и планшет.
- Что значит, «зачем нужен»?! Ты работать вообще кем собираешься?
- А фиг его знает!
Да многие, в общем-то, сейчас так и работают, что им ничего не нужно. Самое главное иметь машину, водительские права, кожу потолще, быть покорным, сказали надо – значит, надо. И будешь расти. Будешь зарабатывать.
Пусть не бешенные деньги, но уж точно побольше, чем тот мальчик, который уже пятый год учится в аспирантуре, пишет и переписывает диссертацию «Нетипичные трудовые отношения».
Побольше, чем та девочка из книжного, которая никогда не согласится продавать колу, чипсы, табак и детский кетчуп, потому что в компании, производящей вредную для людей продукцию, работать никогда не смогла бы.
Рома вырастет и примкнёт к первым. Тоже получит права, так и не выучив таблицу умножения, и станет каким-нибудь супервайзером по полуфабрикатам. А пока он просто уверен, что будет миллиардером. Вернее, он уже миллиардер. И его папа миллиардер. Но он всё-таки будет более миллиардеристым миллиардером, чем папа.
- Да ладно! Бабушка за мой баскетбол платит сто пятьдесят тысяч. За час. Это недорого.
Или:
- А вы знаете такое мороженое с ягодами? Двести тысяч. За один шарик. Мне папа покупает.
Или:
- А папа сестре купил браслет с жемчужиной, которая только одна в мире. За шестьсот миллионов долларов.
И ведёт себя Рома как отпрыск миллиардера. На обложке библиотечного учебника расписывает ручку, прямо на бланке итоговой контрольной карябает какие-то сомнительные слова, в заданиях, где нужно выбирать варианты, не глядя обводит ручкой всё подряд:
- Я угадываю.
Быстрее, левой ногой, лишь бы, пусть репетиторша исправляет, если ей оно надо.
Действительно, зачем ему английский, если он может хоть сейчас купить всю эту Англию?
А каким он ещё может быть? Что он смотрит в интернете? Как какое-то человекообразное подметает с пола пятитысячные купюры, швыряет долларовые банкноты в лицо старушкам и на помеси ломаного русского с ломаным испанским, ломаным английским, тарабарским и уверенным матерным орёт в камеру, какие делает деньги, лёжа в шезлонге, пока вы дураки, работаете? И что у него проблема: он не знает «Роллс-Ройс» ему купить или «Роллс-Роллс». А люди вокруг него рабы, которые ему массирует то плечи, то пятки, то кормят с рук и заглядывают в рот.
И что ещё после такого должен сказать Рома? Что хочет быть космонавтом, пожарным, учителем, инженером?
Нет, тоже будет обливаться шампанским с ног до головы и лениво так подписи ставить на каких-то миллиардных контрактах во время сеансов маникюра.
Я могу посмотреть это раз «для общего развития». Хотя, какое уж тут развитие! Просто надо же иметь представление, раз такое существует. М-да… Такое существует вопреки всем моим представлениям.
У меня в голове не укладывается, откуда такое берётся, как оно может иметь место быть. Почему вот это процветает, а люди, которые честно трудятся с утра до ночи, просто выживают, потом и кровью зарабатывают себе на гречку и на проезд до работы!
Если бы я написала такой «текст», такую «музыку», «сценарий» такого «клипа», мне сказали бы:
- Ладно, Ира... Это первый раз у тебя такой заскок. На первый раз мы тебе скорую вызывать не будем, а то ведь тебя в Кащенко отвезут. Жизнь мы тебе портить не будем. Но ты, девочка, подумай.
А если бы я с этим всё-таки куда-нибудь когда-нибудь пробилась, мне бы тут на такое сказали:
- Делай что хочешь. Но не смей никому никогда говорить, что ты в нашем ДК начинала. И что ты какое-то отношение имеешь к Ромашкино. Не смей!
Хорошо, что я могу после этого включить Магомаева, «Синюю вечность» и смыть с себя всю эту грязь. А кто-то ведь не может, кто-то другого не знает, не понимает. Потому что с молоком матери уже впитал всяких м... Не хочу называть, кого.
Ещё у меня есть: "Дорогие мои". Сколько стоят макароны обеспеченного холостяка"