Но его любовь оказалась мудрее его самого. За этим страхом открывалась дверь в другую реальность.

А где же тогда дверь? Где-то рядом.

На самом деле Орфей был человеком. Жил своей жизнью и любил, не боясь ничего. Никто не мог сказать, что он недостоин любви, не смотря на всю свою страстную сущность. Орфей жил в мире, где много было опасностей. И он боялся, страшась смерти, таящейся за ней, понимал, что, возможно, не сможет спасти свою любовь и раствориться, исчезнуть, сменившись другим.

Он боялся оказаться не на высоте.

и он не знал, что именно он открывает эту дверь - выходя из собственного мира, становясь частью мира Орфея, или, наоборот, входя обратно.

Орфей держал дверь открытой всегда.

произошло это не сразу. Постепенно, держа за руку, он подвёл своего друга к границе миров, тонкой такой, едва заметной грани между двумя мирами. Орфея больше не пугали опасности - его путь вел его в иной мир, где он мог, наконец-то, забыть о страхе.

А может быть, он вовсе и не боялся, а просто боялся поверить в своё счастье?

Мы не знаем.

Будем ли мы это знать?

Иуда

19:19-22.

Владимирский собор

Прошла неделя, и отец Григорий передал мне фотографии и иконы.

- Это что? - спросила я, указывая на музейную экспозицию.

Отец Григорий ухмыльнулся и ответил:

- Страсти Христовы.

Я взглянула на фотографии. Вот Он стоял в окружении толпы и апостолов. Крикнул что-то тем, кто был рядом с Ним.

Как здорово, что мы не были в этом подвале!

Знали бы они, что никакого Иосифа у них не было, что все они - ряженые, что выкрикивающие «Распни Его» люди - это те же самые ряженых, которые пели «Харе Кришна», и в центре стоял не сын Бога, а его любовник, который умер позже.

Знал ли об этом Апостол Пётр?

Думаю, знал, но до поры - до времени не говорил нам об этом.

Мы так и не поняли - как он смог так быстро распять Христа.