Жизненая история, которая меня поразила

истории из жизни людей, чье искреннее желание действовать ради установления правового государства переросло в страсть. Приходит пора, и в стране запускается новый эксперимент – можно ли издать закон, принципиально меняющий судьбу миллионов людей?

Началось все в июне 1989 года, когда в украинской глубинке появился молодой человек с черной бородой – Ананий. Он не был депутатом, не был чиновником, не управлял крупной корпорацией. К тому же он даже не был юристом – просто очень много сделал для страны.

"Ананий сделал для Украины больше, чем все мое государство вместе взятое", – говорил в интервью "Обозревателю" Виталий Кличко, мэр Киева. Это был его первый шаг в ту сторону, которую журналисты, а потом и многие другие люди назвали государством.

Ананий организовал в глубинах села Майдан, собрал людей по принципу: пусть я не министр, но я не меньше! И заявил: это нужно сделать здесь и сейчас. Он организовал сельский сход, и люди разделились на "за" и "против" реформы.

Пришло время собирать камни. После всех митингов, всех стычек и громогласных заявлений в стране родился закон о референдуме. Увы, время Анания – тысяча девятьсот девяносто девятый год – уже заканчивалось, и закон оказался никому не нужен.

А дальше было совершенно неожиданное. Село Майдан в Одесской области – предместье Коломыи, которому грозило отделение – собралось и купило себе право на самоопределение. Впрочем, купили-то его демократы-чиновники, а село само создало себе тотемный столб.

Вообще история с Майданом блестяще иллюстрирует ту правду, которая так долго скрывалась в официальной пропаганде. Мы фактически создали государство с нуля, на основе идеи о неком народе, который не нужно представлять, – то есть с нуля.

Во времена СССР на Украине читали массу политических анекдотов про "товарища Кацо", который мечтал построить "новое государство". Потом народ устал от этой однодневной свободы, люди поняли: мечты должны воплощаться в жизнь. Но вот с воплощением какой идеи?

Сегодня на Украине правит бал национализм, но он не тот, что в Советском Союзе – восточнославянский, когда, чтобы стать героем, нужно было говорить на украинском языке, ездить только на "жигулях" и быть добровольцем в советской армии.