Мы учимся у специалистов, стремясь повысить наши родительские компетенции. И это правильно! Но согласитесь, что мы бываем на высоте и без их помощи. Просто нам повезло с нашими мамами и папами: мы многому у них научились, и теперь применяем их лайфхаки в нашей родительской жизни.
Давайте поговорим об этом.
Что такого сделали в вашем детстве ваши родители, что вы сейчас оцениваете как очень грамотный и эффективный ход? Почему?
Этот вопрос мы задали нашим коллегам, и в ответ получили несколько отличных историй. Продолжение следует.
История первая — про одного хитроумного папу и книжки.
А в конце мы попросим вас ответить на 4 простых вопроса, чтобы лучше понимать, про что вы хотите читать в канале Яндекс.Учебника.
Треугольная шляпа
— Прочитай, — сказал папа загадочным голосом и дал мне открытую книгу. Она была в кожаном переплете, старая, с ятями. — Вот интересно, поймешь ли ты, о ком это?
Сколько мне было? Лет семь-восемь? Я читала с пяти.
Стихотворение называлось «Воздушный корабль».
По синим волнам океана,
Лишь звезды блеснут в небесах,
Корабль одинокий несется,
Несется на всех парусах.
Это очень понятно ребенку — синие волны, звезды, сама интонация, сказочная, завораживающая.
Есть остров на том океане —
Пустынный и мрачный гранит;
На острове том есть могила,
А в ней император зарыт.
Красиво, таинственно и страшно — чуть-чуть. Что же там дальше?
И в час его грустной кончины,
В полночь, как свершается год,
К высокому берегу тихо
Воздушный корабль пристает.
Из гроба тогда император,
Очнувшись, является вдруг;
На нем треугольная шляпа
И серый походный сюртук.
Мороз побежал у меня по спине. Какая красивая и грустная сказка! «Скрестивши могучие руки, главу опустивши на грудь...». Я догадалась, я догадалась! Бюст императора стоял у нас на пианино.
— Наполеон? — спросила я, волнуясь.
Папа кивнул, очень довольный. Лицо его говорило: я не сомневался, что ты догадаешься. Почти.
— И вот это прочти, — сказал он и перевернул страницу.
В море царевич купает коня;
Слышит: «Царевич! взгляни на меня!»
Фыркает конь и ушами прядет,
Брызжет и плещет и дале плывет.
О, еще сказка! Еще таинственней, еще страшнее!
Папа вышел из комнаты, а я осталась с дореволюционным томом в руках. Как будто дверь в волшебный мир открылась мне.
С тех пор я люблю Лермонтова.
Сейчас я понимаю, что папа применил тонкий педагогический прием. Я могу разложить его по полочкам.
1. Всех серьезных авторов мне «подкладывали» еще до того, как их проходили в школе. Мои отношения с ними складывались не потому, что надо, а по любви. Так было и в этот раз.
2. Папа дал мне то, что я могла понять в моем нежном возрасте. Сказку, романтику, тайну – и немного страха. Дети это любят.
3. Что может быть лучше старой книги в кожаном переплете, с ятями? Она сама — тайна и история.
4. Папа загадал мне загадку, зная, что я ее отгадаю. Он дал понять, что я молодец. Так он связал для меня стихотворение с ликованием, с переживанием успеха.
5. Папа выбрал момент: мы были один на один, он говорил тихо и вид имел загадочный. Он как будто бы посвятил меня в свою тайну, открыл мне что-то. Я очень любила папу, и это сделало меня гордой и счастливой.
Вот и весь секрет.
С тех пор я люблю Лермонтова.
Три морковинки
Прошли годы.
Мама отправила нас с папой за продуктами. Было лето. Мне было лет 12. Мы несли морковь, картошку и прочее по мелочи.
— Не домой, не на суп, а к любимой в гости две морковинки несу за зеленый хвостик, — тихо сказал папа куда-то в воздух и замолчал.
Я навострила уши. Это было хорошо.
— Я много дарил конфект да букетов, — сказал папа как-то по-другому. — Но больше всех дорогих даров я помню морковь драгоценную эту и пол-полена березовых дров.
Я онемела. Это было так хорошо! Это был такой контраст к тому, что я видела — лето, многоэтажки, асфальт, зелень, в общем, ничего интересного. За этими словами было нечто очень, очень большое. И это была музыка стиха.
— Папа, папа, а кто это?
— Маяковский.
С тех пор я люблю Маяковского. Когда мы проходили его в школе, я уже очень хорошо знала его поэзию. Школа не отбила мне любовь к нему — просто не смогла.
И этот папин педагогический прием я могу разложить по полочкам. Подросткам нужны большие чувства и большие идеи. Во всяком случае, я была таким подростком. Именно эту три морковки — большая любовь, большая идея, страшный и драматический период нашей истории — повесил перед моим подростковым носом мой умный папа.
«Неужели меня не заметят»
В один прекрасный день папа положил передо мной еще одну раскрытую книгу.
«Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно старательно, по-бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала».
Бал! Читаем!
«Неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцевать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины... »
Подойдет!
«... но едва он обнял этот тонкий, подвижный, трепещущий стан и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко от него, вино ее прелести ударило ему в голову...»
Понимаете, да? Папа «подложил» мне первый бал Наташи Ростовой. Лучше ничего и быть не могло. Это был гениальный ход. Я прочитала «Войну и мир» по собственной воле, правда, пропуская батальные сцены и Платона Каратаева. Их время придет позже.
С тех пор я люблю Толстого.
Надо ли говорить, что эти же приемы принесли мне большой успех, когда настало время подкладывать книжки моему ребенку?
Кстати, они прекрасно работают с классической музыкой. Об этом мы расскажем в другой раз.
Присылайте ваши истории, делитесь с другими вашими родительскими лайфхаками.
Подписывайтесь на канал Яндекс.Учебника, у нас много полезного.
#дети #родители и дети #воспитание детей #семья и дети
А еще мы просим наших читателей ответить на 4 простых вопроса.