СУ-152 (изначально Объект 236, КВ-14, СУ-14) — тяжёлая советская самоходно-артиллерийская установка (САУ) времён Великой Отечественной войны, построенная на базе тяжёлого танка КВ-1с и вооружённая мощной 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20С.
По своему боевому предназначению СУ-152 являлась тяжёлым штурмовым орудием; ограниченно могла выполнять функции самоходной гаубицы.
Предпосылки создания САУ
В самом конце 1941 года Красная армия успешно провела несколько наступательных операций крупного масштаба. По результатам анализа этих боевых действий советскими командирами неоднократно высказывались пожелания иметь в своих руках мощное и мобильное средство огневой поддержки наступающих танков и пехоты. Выяснилось, что фугасное действие снаряда 76-мм танковой пушки у средних танков Т-34 и тяжёлых КВ-1 не является достаточным против мощных деревянно-земляных фортификационных сооружений, не говоря уже о железобетонных долговременных. Поскольку зимняя кампания 1941—1942 годов завершилась для СССР на оптимистичной ноте (вермахт был разбит под Москвой, удалось освободить Ростов-на-Дону, захватить ряд важных плацдармов в окрестностях потерянного Харькова), советское военное руководство планировало дальнейшее развитие этих успехов. Соответственно по ходу предполагаемых наступательных действий ожидалась встреча с долговременными фортификационными сооружениями противника и возникла необходимость в мощной машине огневой поддержки для их разрушения — «истребителе ДОТов». До начала Великой Отечественной войны Красная армия получила на вооружение такую специализированную машину — тяжёлый танк КВ-2, вооружённый 152-мм гаубицей М-10. Однако выпуск КВ-2 был прекращён в июле 1941 года, несколько позже сняли с производства и 152-мм гаубицу М-10, а потери уже выпущенных машин были таковы, что к началу 1942 года уцелели считанные единицы КВ-2. Кроме того, КВ-2 обладал рядом серьёзных конструктивных недостатков, низкой надёжностью своих узлов и агрегатов (особенно трансмиссии) и был перегружен — ещё в Зимнюю войну отмечалось, что танки КВ вязнут в глубоком снегу. В итоге необходимость новой машины такого класса не вызывала сомнений.
Однако в конце 1941 года оставался не до конца выясненным вопрос о вооружении тяжёлой машины огневой поддержки. Известный советский конструктор Н. В. Курин продолжал работы над танком КВ-9, вооружённым 122-мм гаубицей во вращающейся башне. По сути эта машина была облегчённым аналогом КВ-2, как по массе, так и по огневой мощи. Другим направлением работ стало повышение мощности огня за счёт установки на одной машине нескольких пушек малого или среднего калибра. В начале 1942 года был испытан «артиллерийский танк» КВ-7 с вооружением из одной 76-мм и двух 45-мм пушек в рамочной монтировке в неподвижной броневой рубке вместо вращающейся башни. Предполагалось, что столь многочисленное вооружение позволит его гибкое использование — 45-мм пушки против слабобронированных целей, 76-мм пушку — против вражеских танков с мощной бронёй, а залп из любой комбинации орудий — против особо сильно защищённых объектов. Но эту идею фактически постиг крах — стрельба залпом из орудий с разной баллистикой за исключением огня в упор оказалась крайне неэффективной — 76-мм и 45-мм снаряды имели разные дальности прямого выстрела, не говоря уже о ведении огня на превышающие их дистанции. Также вследствие расположения 45-мм пушек не на оси вращения всей строенной установки при выстреле из любой из них возникал поворачивающий момент силы, сбивавший наводку всех орудий. Второй вариант КВ-7 был вооружён двумя 76-мм пушками, что позволило устранить первый недостаток, но сбивающий наводку момент при выстреле всё равно остался. Бо́льшую перспективу имел КВ-9, однако по сравнению с танком-базой КВ-1 он был массивнее, а следовательно его двигатель и трансмиссия были сильнее нагружены. Качество изготовления узлов трансмиссии КВ к началу 1942 года упало настолько, что именно из-за опасений её поломок на перегруженном КВ-9 этот проект был закрыт. Но идея такого танка не умерла — в частности, опытный танк ИС № 2 или Объект 234 вооружался башней, прямо позаимствованной от КВ-9.
В итоге этих работ определилось направление развития тяжёлой машины огневой поддержки — установка единственного крупнокалиберного орудия в неподвижной броневой рубке, чтобы за счёт этого обеспечить экономию массы для приемлемого времени наработки на отказ двигателя и узлов трансмиссии. 14—15 апреля 1942 года состоялся пленум артиллерийского комитета, на котором обсуждались и вопросы касательно проектирования и постройки «истребителя ДОТов». Сразу же после пленума известный советский конструктор С. А. Гинзбург, бывший в тот момент начальником бюро самоходной артиллерии, направил в Государственный комитет обороны (ГКО) письмо о возможности быстрого создания тяжелобронированной штурмовой САУ на базе КВ-1 с вооружением её 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20. Однако бюро самоходной артиллерии в то время не могло выполнить проект такой машины, поскольку оно занималось созданием шасси САУ с использованием узлов и агрегатов лёгких танков. В итоге эту работу поручили совместно Уральскому заводу тяжёлого машиностроения (УЗТМ, Уралмаш) в Свердловске и Челябинскому Кировскому заводу (ЧКЗ). Конструкторы Г. Н. Рыбин и К. Н. Ильин разработали эскизный проект У-18 установки гаубицы-пушки МЛ-20, но быстрых его доводки и воплощения в металле не последовало.
Причиной стала реальность лета 1942 года, которая оказалась иной, чем планировало советское высшее военное руководство. Успешно начавшееся наступление Красной армии в районе Барвенковского выступа окончилось катастрофой — 6-я армия вермахта под командованием Фридриха Паулюса успешно окружила и уничтожила ядро армий Юго-Западного и Южного фронтов, а затем мощным ударом в междуречье Дона и Волги вышла к Сталинграду и вывела из строя все находившиеся там предприятия военно-промышленного комплекса СССР. Поэтому летом и ранней осенью 1942 года все официальные работы на УЗТМ и ЧКЗ по «истребителям ДОТов» и самоходной артиллерии вообще либо приостанавливаются, либо существенно замедляются — вследствие потери Сталинградского тракторного завода и завода № 264 в Сарепте возникла серьёзная угроза провала в выпуске танков Т-34, Т-60 и Т-70. Чтобы этого избежать, было принято решение о разворачивании на УЗТМ и ЧКЗ выпуска среднего танка Т-34, все имеющиеся кадры были брошены на освоение его серийного производства. В этой обстановке развитие тяжёлой штурмовой самоходной артиллерийской установки продолжалось только на уровне эскизных проработок. В частности, на УЗТМ параллельно с У-18 велись работы по заказу Главного артиллерийского управления над проектом У-19 203-мм САУ, однако такая машина оказалась чрезмерно переутяжелённой. Ряд других конструкторских коллективов тоже в этот период представили свои изыскания по теме, например, в этом направлении вёл работу научно-исследовательский отдел Военной академии моторизации и механизации имени Сталина. Но в металле в тот период ничего не реализовывалось — после освоения серийного выпуска Т-34 на Уралмаше его конструкторские кадры в октябре — ноябре 1942 года были заняты работой над будущей САУ СУ-122, а ЧКЗ всё ещё осваивал серийный выпуск Т-34, продолжая свои работы по совершенствованию тяжёлых танков.
Создание
Непосредственным стимулом к возобновлению работ по «истребителям ДОТов» стала опять изменившаяся обстановка на фронте. 19 ноября 1942 года Красная армия перешла в контрнаступление под Сталинградом (Операция «Уран»). В ходе наступления советским войскам приходилось преодолевать укрепления противника (часть из них была захвачена немцами и их союзниками ещё в ходе летних боёв, встречаются также упоминания и об остатках фортификационных сооружений времён Гражданской войны). В самом Сталинграде оборона противника также включала в себя хорошо укреплённые городские здания, трудно разрушаемые огнём орудий малых и средних калибров. Непосредственная поддержка наступающих частей артиллерией и боевыми инженерами сыграла немаловажную роль в успехе как операции «Уран», так и последующих операций на завершающих этапах Сталинградской битвы. Однако все огневые средства ствольной артиллерии в то время были буксируемыми и их мобильность сильно ограничивалась отсутствием развитой сети дорог, наличием глубокого снежного покрова и малым числом доступных тягачей. Буксируемые орудия, их тягачи и упряжные лошади на марше были сильно уязвимы для любого вида атаки противника. Были случаи, когда орудия перемещались только силами своих расчётов, поскольку в зимних условиях лошади быстро истощались. Действительность ещё раз показала, что Красной армии крайне необходима мобильная тяжёлая артиллерия как для непосредственной поддержки танков и пехоты, так и для стрельбы с закрытых позиций.
Такое положение дел не удовлетворяло советское военное руководство. Для ускорения создания тяжёлой САУ со 152-мм орудием в конструкторском бюро ЧКЗ была организована специальная группа, куда приказом № 764 по Народному комиссариату танковой промышленности (НКТП) с УЗТМ были переведены конструкторы и инженеры Н. В. Курин, Г. Н. Рыбин, К. Н. Ильин и В. А. Вишняков. Все они уже имели опыт по быстрому созданию другой самоходно-артиллерийской установки, СУ-122. Постановление ГКО № 2692 от 4 января 1943 года предписывало НКТП и Народному комиссариату вооружений (НКВ) в лице ЧКЗ и опытного завода № 100 со стороны первого и заводов № 9 и 172 со стороны второго за 25 дней окончить проектирование тяжёлой 152-мм САУ, построить её опытный образец и передать его для испытаний. На тот момент детально рассматривались три альтернативы: У-18, проекты Льва Сергеевича Троянова и Жозефа Яковлевича Котина. Фёдор Фёдорович Петров, конструктор основного вооружения будущей машины — гаубицы-пушки МЛ-20, настаивал на её модернизации. Однако очень краткий срок, отпущенный на выполнение задания, естественным образом заставил конструкторов остановиться на варианте с наименьшим числом переделок танковой базы и орудия. Таким требованиям удовлетворял проект Ж. Я. Котина и именно он был принят к реализации.
17 января 1943 года был изготовлен макет будущей самоходки, получивший одобрение свыше. Машина в деловой переписке и документах НКТП получила обозначение КВ-14 или СУ-14 (не путать с довоенной тяжёлой САУ конструкции П. Н. Сячинтова на базе узлов и агрегатов танков Т-28 и Т-35). 19 января на ходовой части КВ-1с приступили к монтажу полученных с завода № 200 полуфабрикатов броневой рубки, к утру 23 января для завершения в целом работ над этим прототипом не хватало только орудия. Его доставили поздно вечером, причём оно не подходило под амбразуру в броневой маске, поэтому всю ночь шли необходимые работы по его установке в САУ. Это орудие несколько отличалось от серийных гаубиц-пушек МЛ-20 — у него все маховики управления были перенесены на левую сторону ствола для большего удобства работы наводчика в стеснённом боевом отделении машины. Дульная скорость и прочие внешние баллистические данные остались неизменными по сравнению с базовым вариантом. Следующим утром машина, получившая обозначение Объект 236 (заводской номер 3011: 3 - 1943 год, 01 - январь, 1 - первая машина), самостоятельно отправилась на Чебаркульский полигон, где успешно выдержала заводские и впоследствии государственные испытания. 9 февраля 1943 года ГКО постановлением № 2859 принял новую САУ на вооружение Красной армии под названием СУ-152.
Серийное производство
В отличие от лёгких СУ-76 и средних СУ-122, быстро запущенных в серию и уже в феврале 1943 года принявших участие в своём первом бою, организация производства СУ-152 на ЧКЗ шла медленно. Завод был загружен одновременным изготовлением как тяжёлого танка КВ-1с, так и среднего Т-34, много времени и персонала требовала подготовка к планировавшемуся переходу на выпуск новой модели тяжёлого танка. Поэтому темпы освоения СУ-152 в серии были не столь высокими, как у других моделей советских САУ того периода. Март 1943 года ушёл на технологическую составляющую производственного процесса, к концу этого месяца в плановую работу было сдано более 80 % необходимых приспособлений и инструментов. В апреле производство начало набирать обороты, в мае материальная часть для первого тяжёлого самоходно-артиллерийского полка (12 машин) была сдана заказчику.
Нахождение в серийном производстве СУ-152 не было долгим. Уже в конце 1942 года стало ясно, что базовый танк КВ-1с для этой самоходки не отвечает возросшим требованиям к тяжёлому танку прорыва, активно велись работы по созданию новой машины, прототип которой Объект 237 был построен и испытан в июле — августе 1943 года. 4 сентября 1943 года постановлением ГКО № 4043сс он был принят на вооружение Красной армии как ИС-85 (несколько позднее его стали параллельно именовать ИС-1) и производство КВ-1с было окончательно завершено. Однако развернуть серийный выпуск ИС-85 и 152-мм тяжёлой САУ на его базе в сентябре 1943 года не удалось, поэтому было принято временное решение об установке башни от ИС-85 на шасси КВ-1с (так получился танк КВ-85) и продолжении производства СУ-152. Но уже к концу октября 1943 года работы по переводу 152-мм САУ на новую базу в целом были успешно завершены, а 6 ноября последовал приказ о прекращении выпуска СУ-152. Но поскольку серийное производство представляет собой достаточно инерционный процесс, сборка уже произведённых корпусов СУ-152 продолжалась ещё в декабре 1943 года, а последние две машины были сданы в январе 1944 года. Всего ЧКЗ построил 670 САУ СУ-152 (включая одну опытную).
Описание конструкции
Самоходная артиллерийская установка СУ-152 имела ту же компоновку, что и все другие серийные советские САУ периода Великой Отечественной войны за исключением СУ-76. Полностью бронированный корпус был разделён на две части. Экипаж, орудие и боезапас размещались впереди в броневой рубке, которая совмещала боевое отделение и отделение управления. Двигатель и трансмиссия были установлены в корме машины. Три члена экипажа находились слева от орудия: впереди механик-водитель, затем наводчик, и сзади — заряжающий, а два остальных — командир машины и замковый — справа. Один топливный бак располагался в моторном отделении, а два других — в боевом, то есть в обитаемом пространстве машины. Последнее отрицательно сказывалось на взрывобезопасности и выживаемости экипажа в случае поражения САУ вражеским снарядом.
Броневой корпус и рубка
Броневой корпус и рубка самоходной установки сваривались из катаных броневых плит толщиной 75, 60, 30 и 20 мм. Броневая защита дифференцированная, противоснарядная. Броневые плиты рубки устанавливались под рациональными углами наклона. Для удобства технического обслуживания надмоторные броневые плиты, а также крыша рубки были выполнены съёмными. В корпусе было прорезано достаточно большое количество лючков и отверстий для загрузки боекомплекта, стрельбы из личного оружия, установки торсионов подвески, антенного ввода, горловин топливных баков, смотровых приборов и прицелов, слива топлива и масла. Ряд из них закрывался броневыми крышками, пробками или козырьками. Для обеспечения доступа к узлам и агрегатам двигателя на крыше моторного отделения имелся большой прямоугольный люк с выштамповкой и отверстием для заливки воды в систему охлаждения силовой установки. В броневой плите над трансмиссионным отделением располагались ещё два круглых люка с откидными крышками на петлях. Они предназначались для доступа к механизмам трансмиссии.
Вооружение
Основным вооружением СУ-152 была модификация МЛ-20С нарезной 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. (МЛ-20). Различия между качающимися частями самоходного и буксируемого вариантов обуславливались необходимостью обеспечения удобства работы заряжающего и наводчика в стеснённом боевом отделении самоходки. В частности, маховики горизонтальной и вертикальной наводки у МЛ-20С располагались слева от ствола (тогда как у МЛ-20 — по обе стороны) и самоходный вариант орудия дополнительно оснащался зарядным лотком. Орудие устанавливалось в карданной монтировке рамного типа, дозволяющей углы возвышения от −5 до +18° и сектор горизонтального обстрела в 12°. Гаубица-пушка МЛ-20С имела ствол длиной 29 калибров, дальность стрельбы прямой наводкой достигала 3,8 км, максимально возможная — около 13 км. Оба поворотных механизма орудия ручные, секторного типа с маховиками слева от ствола, обслуживались наводчиком САУ. Спуск гаубицы-пушки механический ручной.
Боекомплект
Боекомплект орудия составлял 20 выстрелов раздельно-гильзового заряжания. Снаряды и метательные заряды в гильзах укладывались вдоль бортов и задней стенки боевого отделения самоходки. Скорострельность орудия — 1—2 выстрела в минуту. В состав боекомплекта могли входить практически все 152-мм пушечные и гаубичные снаряды, но на практике использовалось только ограниченное их подмножество.
Номенклатура метательных зарядов также была существенно уменьшена — она включала в себя специальный заряд Ж-545Б под бронебойный снаряд, переменные заряды и уменьшенные переменные заряды «нового образца» (Ж-545, ЖН-545, Ж-545У, ЖН-545У) и «старого образца» (Ж-544, ЖН-544, ЖН-544У) под прочие типы снарядов. При этом, стрельба полным зарядом была запрещена.
Для самообороны экипаж снабжался двумя пистолет-пулемётами ППШ с 18 дисками (1278 патронов) и 25 ручными гранатами Ф-1. Позднее боекомплект к пистолет-пулемётам увеличили до 22 дисков (1562 патрона). В ряде случаев к этому вооружению добавлялся пистолет для стрельбы сигнальными ракетами.
Также для СУ-152 была разработана турельная установка зенитного крупнокалиберного 12,7-мм пулемёт ДШК с коллиматорным прицелом К-8Т на правом круглом люке командира машины. Боекомплект к ДШК составлял 250 патронов. На заводе на вновь выпущенные самоходки этот пулемёт не устанавливался, но имеются упоминания о том, что небольшое число СУ-152 получили установку ДШК в ходе капитального ремонта в 1944—1945 гг.
Двигатель
СУ-152 оснащалась четырёхтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным двигателем жидкостного охлаждения В-2К мощностью 600 л. с. (441 кВт). Пуск двигателя обеспечивался стартёром СТ-700 мощностью 11 кВт (15 л. с.) или сжатым воздухом из двух резервуаров ёмкостью 5 л в боевом отделении машины. СУ-152 имела плотную компоновку, при которой основные топливные баки объёмом 600—615 л располагались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении. Также СУ-152 комплектовались четырьмя наружными дополнительными цилиндрическими топливными баками, по два вдоль бортов моторно-трансмиссионного отделения и не связанными с топливной системой двигателя. Каждый из них имел ёмкость на 90 л топлива. Запаса топлива во внутренних баках хватало на 330 км хода по шоссе.
Трансмиссия
Самоходно-артиллерийская установка СУ-152 оснащалась механической трансмиссией, в состав которой входили:
- два многодисковых бортовых фрикциона с трением «сталь по стали» и плавающими ленточными накладками из феродо;
Все приводы управления трансмиссией — механические, механик-водитель управлял поворотом и торможением САУ двумя рычагами под обе руки по обеим сторонам своего рабочего места.
Ходовая часть
Ходовая часть СУ-152 была идентична базовому танку КВ-1с. Подвеска машины — индивидуальная торсионная для каждого из 6 цельнолитых двускатных опорных катков малого диаметра (600 мм) по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колёса со съёмными зубчатыми венцами цевочного зацепления располагались сзади, а ленивцы с винтовым механизмом натяжения гусеницы — спереди. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась тремя малыми цельнолитыми поддерживающими катками по каждому борту. Каждая гусеница состояла из 86—90 одногребневых траков шириной 608 мм.
Противопожарное оборудование
Самоходно-артиллерийская установка оснащалась стандартным для советской бронетехники тетрахлорным переносным огнетушителем. Тушение пожара в машине требовалось выполнять в противогазах — при попадании тетрахлорида углерода на горячие поверхности происходила химическая реакция частичного замещения хлора атмосферным кислородом с образованием фосгена — сильнодействующего ядовитого вещества удушающего действия.
Средства наблюдения и прицелы
СУ-152 имела достаточно большое количество средств наблюдения за полем боя. На крыше боевого отделения устанавливалось три призменных смотровых прибора с защитными броневыми крышками, ещё два таких прибора ставилась на левом круглом люке и верхней створке прямоугольного двустворчатого люка. Рабочее место командира машины оснащалось перископом ПТК-4. Механик-водитель в бою вёл наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите слева от орудия. В спокойной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперёд, обеспечивая механику-водителю более удобный непосредственный обзор с его рабочего места.
Для ведения огня СУ-152 оснащалась двумя орудийными прицелами — телескопическим СТ-10 для стрельбы прямой наводкой и панорамой Герца для стрельбы с закрытых позиций. Телескопический прицел СТ-10 был градуирован на прицельную стрельбу на расстоянии до 900 м. Однако дальность выстрела гаубицы-пушки МЛ-20С составляла до 13 км, и для стрельбы на расстояние свыше 900 м (как прямой наводкой, так и с закрытых позиций) наводчику приходилось использовать второй, панорамный прицел. Для обеспечения обзора через верхний левый круглый люк в крыше рубки панорамный прицел комплектовался специальным удлинителем. Для обеспечения возможности огня в тёмное время суток шкалы прицелов имели приборы подсветки.
Электрооборудование
Электропроводка в самоходке СУ-152 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Исключение составляла цепь аварийного освещения, которая была двухпроводной. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 24 В) были генератор ГТ-4563А с реле-регулятором РРА-24 мощностью 1 кВт и четыре параллельно-последовательно соединённые аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 или 6-СТЭ-144 общей ёмкостью 256 или 288 А·ч соответственно. Потребители электроэнергии включали в себя:
- наружное и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных приборов;
- наружный звуковой сигнал;
- средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;
- электрика моторной группы — стартёр СТ-700, пусковое реле РС-371 или РС-400 и т. д.
Средства связи
Средства связи включали в себя радиостанцию 9Р (или 10Р, 10РК-26) и переговорное устройство ТПУ-4-Бис на 4 абонента.
Радиостанции типов 9Р, 10Р или 10РК представляли собой комплект из передатчика, приёмника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.
Радиостанция 9Р являлась симплексной ламповой коротковолновой радиостанцией выходной мощностью 20 Вт, работающей на передачу в диапазоне частот от 4 до 5,625 МГц (соответственно длины волн от 53,3 до 75 м), а на приём — от 3,75 до 6 МГц (длины волн от 50 до 80 м). Разный диапазон передатчика и приёмника объяснялся тем обстоятельством, что для двусторонней связи «САУ — САУ» предназначался диапазон 4—5,625 МГц, а расширенный диапазон приёмника использовался для односторонней связи «штаб — САУ». На стоянке дальность связи в телефонном режиме (голосовой, амплитудная модуляция несущей) при отсутствии помех достигала 15—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Телеграфный режим передачи информации у радиостанции 9Р отсутствовал.
10Р представляла собой симплексную ламповую коротковолновую радиостанцию, работающую в диапазоне частот от 3,75 до 6 МГц. На стоянке дальность связи в телефонном режиме была аналогична радиостанции 9Р, но в отличие от неё бо́льшую дальность связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе или иной дискретной системой кодирования. Стабилизация частоты осуществлялась съёмным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на двух фиксированных частотах, для их смены использовался другой кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.
Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предыдущей модели 10Р, она стала проще и дешевле в производстве. У этой модели появилась возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Характеристики по дальности связи значительных изменений не претерпели.
Танковое переговорное устройство ТПУ-4-Бис позволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для внешней связи.
Боевое применение
Первоначально самоходками СУ-152 вооружались отдельные тяжелые самоходно-артиллерийские полки (ОТСАП), каждый из которых включал в себя по 12 боевых машин. Несколько таких подразделений были сформированы уже к весне 1943 года. В оборонительной операции Красной Армии на Курской дуге приняло участие 2 полка, вооруженных этими машинами, которые были развернуты на северном и южном фасе Курской дуги. Из всей советской бронетехники только данные САУ могли уверенно бороться со всеми типами бронетехники немцев, не сближаясь с ней.
Ввиду малого количества (всего 24 штуки), заметной роли в Курской битве данные самоходки не сыграли, но важность их наличия в действующих частях не подвергается сомнению. Применялись они по большей части как истребители танков, так как только САУ СУ-152 могла достаточно эффективно бороться с новыми и модернизированными танками и САУ вермахта практически на любой дистанции боя.
Стоит отметить, что большую часть немецкой бронетехники в Курской битве составляли модернизированные версии танков PzKpfW III и PzKpfW IV, «Тигров» использовалось около 150, «Пантер» около 200, а «Фердинандов» – 90. Тем не менее, даже средние немецкие танки, лобовая броня корпуса которых была доведена до 70-80 мм. были грозным противником для советской 45 и 76-мм артиллерии, которая не пробивала их подкалиберными боеприпасами на дальности свыше 300 метров. Более эффективные подкалиберные снаряды имелись в войсках в недостаточном количестве. В то же время снаряды СУ-152 вследствие большой массы и кинетической энергии обладали сильным разрушительным потенциалом и их прямые попадания в бронированные цели приводили к серьезным разрушениям последних.
САУ СУ-152 доказали, что не существует такой немецкой техники, которую они не могли бы уничтожить. Бронебойные снаряды 152-мм гаубицы просто разбивали средние танки Pz Kpfw III и Pz Kpfw IV. Броня новых танков «Пантера» и «Тигр» также не способна была противостоять данным снарядам. Из-за нехватки в войсках 152-мм бронебойных снарядов экипажи САУ часто использовали бетонобойные или даже просто осколочно-фугасные выстрелы. Осколочно-фугасные выстрелы также обладали неплохой эффективностью при использовании по бронированным целям. Нередко отмечались случаи, когда фугасный снаряд при попадании в башню срывал ее с погона. Даже если броня танка выдерживала удар, разрывы таких боеприпасов повреждали ходовую часть, прицелы, орудия, выводя танки противника из боя. Иногда для поражения немецкой бронетехники достаточно было близкого разрыва осколочно-фугасного снаряда. Экипаж САУ майора Санковского, командовавшего одной из батарей СУ-152, за один день боев записал на свой счет 10 вражеских танков (возможно успех относился ко всей батарее) и был представлен к званию Героя Советского Союза.
В наступательной фазе Курской битвы СУ-152 также достаточно хорошо себя зарекомендовали, выступая в роли мобильной тяжелой артиллерии, которая усиливала пехотные и танковые части Красной армии. Часто самоходки сражались в первых линиях наступающих войск, но нередко использовались и более рационально – в качестве средства огневой поддержки второй линии атаки, что положительно сказывалось на выживаемости экипажей.