Как только сходит снег, и подсыхают окрестности, повсюду начинается «народная забава» – выжигание сухой травы. Где-то она погорит-погорит да затухнет, а где-то разгорится, перекинется на куст, с куста на дерево, с одного дерева на другое, и вот уже шумит ураганом страшное стихийное бедствие – лесной пожар. А все почему? Оно у нас в крови, в генах. Потому, что некоторые из нас никак не могут расстаться с «подсечно-огневым земледелием», которое было распространено с эпохи неолита и чуть ли не до самого ХIХ века. Уже и жито не надо сеять, а травку пожечь хочется. Только вот оборачивается это большой бедой...
Одиннадцать лет назад, в период страшной засухи, начались пожары в подмосковных лесах. Дым дошел до центра столицы, до самых окон Белого дома и Кремля. На борьбу с огнем направили все силы. Но, когда в зеленую зону с сиренами устремились пожарные машины МЧС, оказалось, что противопожарные просеки позарастали, а три четверти лесников… уволены! Некому было даже дорогу показать пожарным. Жизнь показала, что проводя реформу лесной отрасли, надо было семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать.
В Подмосковье лесная охрана возрождена, так что такого, как в 2010 году – уже, будем надеяться, не повторится. В центре столицы могут дышать спокойно. Но вообще-то подмосковные леса и с точки зрения охраны природы, и запасов древесины – мелочишка. На придорожных плакатах принято писать «Леса – наше богатство», так вот главное наше богатство на самом деле – на Севере и за Уралом.
В 2001 г. во время первой большой реорганизации, когда была ликвидирована Федеральная служба по лесному хозяйству, охрану лесов передали в ведение Минприроды России, было, в частности, принято решение отказаться от авиационной охраны. В 2006 г., когда появился новый Лесной кодекс, лесников и вовсе ликвидировали. Многие высококвалифицированные профессионалы ушли из отрасли.
Сейчас рассматривается вопрос о воссоздании на федеральном уровне профильной структуры, которая будет заниматься управлением всем лесным хозяйством. Выходит, при реформе лесной отрасли нельзя было «в пожарном порядке» отдавать ее регионам. Жизнь доказала, что лесным хозяйством лучше все же руководить централизованно.
Мало кто из специалистов надеется восстановить лесное хозяйство до советского уровня. Того, что было, к сожалению, не вернешь. Финансирование лесной охраны в СССР было скромным, но больше 70 % денег, которые лесоводы тратили на тушение пожаров, шло из «приносящей доход деятельности». В советские времена, и буквально до 2000 г., в лесхозах существовали цеха ширпотреба. Кроме того, собирали грибы, ягоды, орехи. Численность лесной охраны и тогда была небольшая, но в случае необходимости рабочие цехов ширпотреба привлекались для тушения пожаров.
Сейчас, судя по телевизионной картинке, забота о сохранении лесов поднята на небывалую высоту – т.е. многие думают, что горящие леса успешно тушат пожарные МЧС и, в случае необходимости, военные летчики на своих мощных «летающих танкерах». Но вот что интересно: если спросить у специалистов, что эффективнее – доставить на лесной пожар 20 тонн воды или 20 десантников с оборудованием? Ответ один: «Конечно, десантники!». 20 тонн воды на пожаре мало что решают, хотя сама по себе картинка для телевизора – эффектная. Но за кадром остается то, куда и как вылил самолет-танкер эту воду.