Наверное, вся эта история не произошла бы, если бы не эта глупая муха.
Это было отличное место для безвременья.
Забегаловка на вокзале, рядом, буквально в паре шагов, через вокзальную площадь, почему-то названную "Почтовой", находился огромный Торговый центр, где можно было отлично пообедать в одном из ресторанчиков или выпить кофе в кафе, но большинство отправляющихся куда-то, с вокзала, почему-то предпочитали коротать время именно в этой забегаловке. Наверное, потому что здесь можно было спрятаться именно от того самого времени, которое все старательно коротали.
Такие кафе действительно умеют генерировать внутри себя Безвременье. Кожаные диваны по периметру маленького зальчика и колченогие столики, могли быть поставлены и в шестидесятых, восьмидесятых, девяностых, да и в двухтысячных, когда пошла мода на ретро.
Ассортимент блюд практически никогда не меняется, сколько бы раз мужчина со звонким «городским» именем Кёльн не бывал тут, а кофе так и оставался где-то на середине кофейной шкалы вкусности, но то, что он всегда был приготовлен вовремя делало этот напиток практически бесценным.
Кёльн ждал своего поезда и смотрел, как толстая черная муха бьется в стекло, за стеклом затопленная жарким майским солнцем, медленно плавилась, покрываясь знойной испариной Почтовая площадь, по ее разноцветным плитам люди шли в торговый центр и на вокзал. Оба людских потока пресекались чемоданами, катящимися за своими хозяевам, чемоданы служили регулировщиками и разделителями групп людей и Кёльн даже посчитал, что в торговый центр, людей с чемоданами шло гораздо больше, чем на вокзал, наверное, они там закупаются, складывают все купленное в чемоданы и потом каким-нибудь переходом перебираются на вокзал, не выходя на площадь. Кажется, таких переходов было два, один Кёльн знал, на нулевом этаже Центра, а другой был где-то повыше.
До поезда было еще два часа и Кёльн снова переключил свое внимание на муху.
Муха старательно билась в стекло, делая небольшие передышки, устраиваясь на раме, а мужчина глядя на нее, почти с умилением думал, что она такая же упрямая, как и его подруга, Яна. Бывшая подруга. Вчера они наконец-то окончательно разошлись разругавшись в пух и прах. Своим упрямством, Яна, кажется, могла разогнуть трамвайное кольцо, окружающее район, в котором они жили, а Кёльн совершенно не желал мириться и жить под одной крышей с такой разгибательницей трамвайных колец. Тем более, что у него и самого упрямства было хоть отбавляй.
Дельта. "Дельта Яна", ведь это трамвайное кольцо, окружающее центр города, почему-то называется именно так.
Муха продолжала воевать и, кажется, ей было совершенно не жарко, хотя, вон у нее какие крылья, она ими успешно себя обмахивает. Нужно, не забыть починить кондиционер в доме Агнеши, которая перебралась в Данию, но не желала продавать свой старый дом, и пустила туда Яну, когда та приезжала в Краков. Хотя зачем там чинить кондиционер, если он все равно возвращается домой в город, в честь которого его назвали? Кёльн из Кёльна, надо же было придумать такую глупость, хотя почему глупость, родители Кёльна всегда отличались легким характером и веселым нравом, в конце концов, его тяжелый характер так им надоел, что дав сыну полную свободу они уехали куда-то в Грецию, и даже там, на побережье, как называется эта область… Стекло тоненько звякнуло, когда муха ударилась туда с новой силой… Точно. Синтония, область называется Синтония. Место, где каждый второй грек поет или играет и где море такое ленивое, что временами прикидывается супом, чтобы ему не задавали глупых вопросов. Даже там, Кёльн умудряется портить настроение своим родителям, раздражаясь по поводу того, что они могут почти сорок минут рассказывать ему о том, как солнце заходит в море, а ему какое дело до этого моря и солнца, если у него так много работы и последнее время все валиться и горит, а он только успевает лавировать между делами.
Муха зажужжала как-то по другому, словно не одобряла его настроения и даже попыталась сделать несколько заходов над его почти растаявшим мороженным и сам не понимая зачем, Кёльн осторожно капнул мороженным на стол и муха радостно устремилась к сладкому озерцу, чтобы восстановить силы.
Так о чем он там? О море, да, они с Яной планировали поехать в Гданьск к морю, он хотел показать ей Сторожевую башню, его любимое место, но Яна сказала, что эту башню он так любит потому что она похожа на него самого, а он разозлился на нее от чего-то, может быть просто устал?
Мысли текли лениво, так же, как стрелки часов, и до поезда почему-то все еще было слишком много времени и Кёльн заказал еще сок, а мухе снова накапал мороженного, пусть подкрепляется, ведь ей нужно еще много сил, чтобы таки перестать биться в стекло и долететь до выхода из кафе, а там, совсем чуть-чуть пара минут лета и ты на свободе.
Кёльн снова посмотрел на муху и вернулся мыслями к работе. Думать о работе он любил, потому что, если сначала подумать о работе в комплексе, представив весь список всего, что ему нужно будет сделать по возвращении из отпуска, то кажется, что дел невероятно много, но зато потом, можно представить эти дела в виде списка строчек и расставив эти строчки по степени важности окажется, что на самом-то деле нет никакой лавины, и в конце дня можно с удовольствием вычеркнуть пару-другую строчек.
Глупая, но уже порядком наевшаяся муза снова начала свой поход против окна, а Кёльн, неожиданно понял, что его внутренние часы, идут гораздо быстрее его часов наручных. Посмотрев на часы висящие над стойкой Кёльн еще сильнее усомнился во Времени, потому что часы над стойкой показывали что-то среднее между его наручными часами и внутренними.
Не доставая телефон, Кёльн расплатился и вышел из кафе. Вокзальное табло услужливо подсказало, что его поезд уехал где-то между первым взглядом на часы, еще в кафе и последним глотком кофе.
Тогда, почувствовав странную легкость, Кёльн зашел обратно в кафе и взяв с чьего-то еще не убранного столика пустой стаканчик из под кофе поймал в него муху, закрыл ладонью и вышел из здания вокзала.
На площади было по-прежнему жарко и там, между входом на вокзал и входом в торговый центр, ровно посередине стояла Яна. И как можно было на одном лице совместить выражение крайнего упрямства и совершеннейшей растерянности Кёльн не знал, но она это сделала. И это была совершенно точно его и совершенно точно самая правильная в его мире Яна.
- Я никак не могла решить где тебя искать . В кафе на вокзале или в Торговом центре.
Кёльн протянул Яне стаканчик с мухой.
- Я был не прав, когда говорил, что ты слишком упряма. Она гораздо упрямее. И я вообще был неправ кругом.
Яна заглянула в стаканчик и удивленно моргнула.
- Где ты ее нашел?
Осторожно шевеля крылышками из картонного стаканчика выбралась бабочка. У нее были яркие красивые крылья и усики, которыми она немного сердито шевелила. А еще, в этой бабочке чувствовалась тяга приключениям и упрямство, с которым она доберется, если не до тропиков, до хотя бы до Ботанического сада, который был совсем недалеко от вокзала.
Кёльн и Яна отправились через Планты и Дельту домой, чинить кондиционер, мириться и планировать их поездку на то самое, ленивое море в Синтонии.
А кафе, где вяло течет Безвременье, у окна сидела очень грустная женщина, которая натерла ноги новыми туфлями, и думала о том, как бы ей уместить весь ее багаж всего в двух руках и не забыть про кучу дел и, когда этой упрямой мухе надоест биться в стекло?