Перебрался жить на небо скоморох и юродивый Земли русской, Пётр Мамонов. Мудрые скоморохи знают как забраться на небо, и сроки своего пребыванья здесь им ведомы. Он остановил часы жизни в нужном положении стрелок. Он довёл миссию своего творчества до точки отрыва от уже мешающей ему земной бытийности.
Вот уж Пётр никак не был площадным Петрушкой. Петрушка это уже деградант скоморошьего духа. Пётр же Николаич был рангом намного выше. Он был скоморох-философ. Его гусли были настроены на поучающий лад. Хоть он веселил и пластался колесом пред нами и корчил жуткие гримасы, показывал козу рогатую и вставал на четвереньки.
"Я самый плохой, я хуже тебя, Я самый ненужный, я гадость, я дрянь... Зато я умею летать...". Мамоновский голубь серый теперь парит высоко...
Там он и Липу встретит. Липа мужественно ушёл подводным путём. А точнее ушёл под лёд. Уйти из земной бытийности, спасая собаку, это путь большого человеческого милосердия.
Пётр жил в Чертаново. Долгое время. На южной окраине битцевского леса. Интересно, что в чертановских краях он кинул своего антипода таксиста Ваню Шлыкова. Только это были северные края Чертаново, где понастроили к Олимпиаде дома будущего. Они словно из другого измерения эти дома. Поэтому Селивёрстов так легко и ушёл от таксиста. Он может и не хотел этого сделать, но не смог найти назад дорогу. Видно в 2017 году на эти дома совсем неслучайно упало огромное НЛО. Тоже поди плутало, да заплутало в подобные по духу кварталы. А дороги назад там нет.
В Чертаново родилось многое из творчества Петра. Здесь он писал песни, переводил тексты с датского, шведского, выпивал, репетировал и собирал весёлые компании. А потом собрал свою скоморошью котомку и ушёл в своё отшельническое место под Вереёй.
Из Чертаново вообще очень хорошо куда-либо стартовать. Там такое безвременье и размагниченность. Оттуда хоть на небеса, хоть в монастырь. Автор знает, что пишет. Сам 24 года прожил в чертановской аномалии, будучи сосланным с семьёй из центра Москвы, в места недалеченские от петрушинова логова. И когда туда высылали москвичей, то их взору открывались поля с комбайнами, убирающие рожь, и старые неснесённые деревни. Одна из них так и называлась - Покровские выселки. Туда еще при Алексее Михайловиче ссылали инакомыслящих. И паслись деревенские коровы. Это были места настоящих звуков Му или муков Зву.
Кинематографическое и театральное бытие Петра Николаевича было у нас перед глазами всё это время. О нём много говорено и набалакано. Началось всё с врача Артура Юсуповича в "Игле". А потом был саксофонист Лёха Селивёрстов в "Такси-блюз". Этот фильм прогремел по России и по Европе. Мамонова он сделал знаменитым. Крылатые фразы оттуда ушли в народ. Реальный Мамонов был несколько иным, чем его заплутавший персонаж. Хотя многие тогда почему-то решили, что он сыграл самого себя.
А вскоре подоспела премьера фильма "Нога". Роль брата у Мамонова получилась великолепной. Потом был геодезист Мефодий, который баламутил народ в фильме Серея Сельянова "Время печали".
В новом столетии Пётр Мамонов ярко проявил себя в двух фильмах Сергея Лобана: "Пыль" и "Шапито-шоу". А потом были две его легендарные роли у Лунгина. Замаливающий свой смертный грех старец Анатолий - это роль на века. И дело даже не в куче призов, которые Пётр получил за неё. Его игру там можно смотреть бесконечно. Фильм очищает.
Про мамоновского Ивана Грозного можно говорить долго. Это тоже классика, как и "Остров". Хотя многие зрители приняли эту его работу намного прохладней.
В театральной среде Петр Николаич был задействован почти тридцать лет. Известность получили его работы в спектаклях "Шоколадный Пушкин", "Мыши, мальчик Кай и Снежная Королева", "Дед Пётр и зайцы", "Приключения Незнайки". Последней театральной работой мастера была роль в спектакле "Как я читал святого Исаака Сирина".
Его отшельничество было вынужденной мерой. Рок-тусовка его уже очень тяготила. В 45 лет он потерял интерес к жизни, решил стать затворником и уехал в деревню Ефаново. По его словам, только на природе он сумел заполнить пустоту в душе. Там он пришёл к вере, построил дом.
Как-то Мамонов рассказывал, что приехали к нему в деревню родственники, и только с девятилетним ребёнком он смог найти общий язык. Слушал малыш рассказы про смородину, как она растёт, как плодит - и ему это нравилось. Взрослые же собрались на кухне и несли какую-то чушь. Заискивали и все общались как со звездой. "Сегодня честят, а завтра съедят" - так заключил Пётр свой рассказ.
На Руси юродивые, выполняли подлинно жреческую функцию. Юродивые устраивали целые мистерии, и как правило, действовали в одиночку. Но на их "спектакли" приходили смотреть большие толпы людей, которые черпали от этих действ жизнемудрость и насыщались их пророчествами. Традиция юродивых получила широкое распространение на Руси. И Пётр Мамонов являлся прямым продолжателем этой старинной традиции.
С другой стороны юродивые были частью русского скоморошества. У скоморохов есть своё сакральное место на среднерусской возвышенности - Замри-гора. Она находится в можайском районе, совсем недалеко от деревенского дома Петра Мамонова. На этом месте скоморохи получали свои инициации. Раз в году, как правило на Иванов день, гора оживала. Благодаря силе скоморохов, имеющих статус мастеров, она могла расти и вновь возвращаться к исходному размеру. И тогда обнажалась спрятанная внутри горы скоморошья маска. По преданию она была подарена им Богом Траяном.
Видимо носил эту маску и мастер скоморошных действ Пётр Мамонов. Но теперь его скоморошья маска - важный атрибут ритуальной мистерии припрятана до времени. Пока не появится другой мастер, способный её обрести и носить.