"Все бегаем, бегаем. Нет, чтоб остановиться, да глаза разуть. Ведь в спешке не увидишь ни цветка малого, ни пичуги залетной, ни пчелки-труженицы. А ежели затихнуть, да осмотреться, враз сползет с натруженной души вся житейская накипь, и наполнится сердце великой благодатью". Так рассуждал мой дед Василий, обращаясь к своей аудитории. Слушателей было двое: я, пятилетняя внучка, и приезжий лысый старик в круглых очках. Старик записывал дедовы слова в коленкоровую тетрадь, время от времени мусоля чернильный карандаш во рту, спрятанном в усах и окладистой бороде.
Дед обстоятельно рассказывал о своей пасеке; о трудолюбии ее крылатых обитателей; о распределении обязанностей среди членов многочисленной пчелиной семьи; о капризах своих подопечных и их предпочтениях. Шепнул дед гостю, что не переносят пчелы хмельного духа и в гневе могут закусать до смерти. Правда, его, хозяина, крылатая банда знает в лицо. Но из уважения к мудрым трудягам, дед после рюмочки на пасеку не заходит.
В этом г