Татьянка, простая деревенская девушка, в пятнадцать лет устроилась ученицей в швейную мастерскую, словно предчувствовала, что всю жизнь предстоит ей обшивать большую семью. Время было неспокойное, но очень активное. К 1925 году в их небольшом уральском городке Лысьва построили металлургический завод, завод эмалированной посуды, провели водопровод, наладили производство касок для солдат.
На красивую и работящую девушку обратил внимание председатель колхоза Василий Петрович, который был старше её. Так с восемнадцати лет и впряглась Таня в тяжелейшую семейную жизнь. Муж – партийный, все дни проводил на работе, не помогал ни с домашними делами, ни с появлявшимися почти каждые два года детьми. Больше того, его, представительного и важного мужчину, очень любили женщины, хоть красотой не отличался. И он отвечал всем взаимностью, что не было секретом для жены.
- Вася, - говорила Таня мужу, - зима скоро, выпиши нам машину дров. Топить-то совсем нечем.
- Что скажут люди, если я о себе начну думать, - отвечал истинный чекист.
Другой раз просила:
- Хоть бы зерна принёс домой. Того и гляди дети слягут.
- Главное, чтобы наша революция была жива, а дети – дело не важное.
К началу войны Таня оказалась матерью четверых детей и заезженной, истрёпанной жизнью тридцатилетней бабой. Всё, как в пословице: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик».
Когда муж уходил на фронт, жена не проронила ни единой слезинки. Не внёс он в её сердце ни любви, ни жалости, ни добра.
Глядя на уходящий поезд, Таня думала:
- Господи, услышь меня. Пусть он больше не вернётся. Пусть сложит голову или исчезнет, чтобы я больше не мучилась. Чем такой муж, лучше никакого.
На заводе делала каски для фронта, из последних жил тянула детей. После работы нужно натаскать воды, затопить печь, наварить хоть какой-нибудь еды, всех перекупать, перестирать на руках одежду. И найти силы спеть песню, рассказать историю. Летом работы было в разы больше: огород, ремонт дома, борьба с крысами, заготовка и сушка ягод из леса, дрова, которые неделями рубила топором.
Что она и другие знакомые как-никак - женщины, никто не вспоминал. Не до того было. Цель стояла одна – выжить.
Василий Петрович воевал в должности комиссара, как коммунист со стажем. Ни пули, ни снаряды не брали его. Последней была медаль «За взятие Кенигсберга». После чего ещё год прошёл на японском фронте. И в 1946 году живой и невредимый вернулся домой.
Не услышал Господь Таниной просьбы. Снова началась для неё прежняя нервотрёпка: муж-дамский угодник, горы домашней работы, дети. Только на одного человека больше стирать и варить. Вскоре старший сын после ремесленного училища стал работать на заводе. Вышли замуж две дочери. Таня упорствовала, не хотела тех парней в мужья дочерям. И оказалась совершенно права. Не жили дочери счастливо. Нужен был совет, строгое слово отца. А отец не касался судеб детей, не советовал, не общался.
И всё-таки кто-то решил, что долго так продолжаться не может. Василий Петрович упал на улице и умер. Инфаркт. Только тогда Таня вздохнула свободно. Дети разъехались, забот поубавилось. Женщина много и спокойно работала в огороде, жила в общении с Богом, чего не могла делать при муже: запрещал. Копила небольшую пенсию для внуков, которые приезжали летом. Бабушка справляла им школьную форму, радовалась на помощь и рассказы, варила и отправляла с ними варенье.
Поэтому два внука и две внучки сохранили навсегда образ общительной и трудолюбивой бабушки, а про деда ничего не знали, кроме внешнего вида на старой фотографии. Служил человечеству, а оказался забыт даже родственниками.