Но я, прирожденный революционер, не изменяющий своей революционности, хочу сказать Вам, что Вы не можете постоянно жертвовать принципами Вашего революционного мышления ради сиюминутных тактических требований… Любой Ваш дальнейший шаг в сторону улучшения отношений с Москвой может создать страшную ситуацию, которая вынудит Италию, где единство антибольшевистских сил является абсолютным и несокрушимым, занять определенную ситуацию в этом вопросе…
Только в России, и нигде больше, Вы найдете решение вопроса о вашем жизненном пространстве… В тот день, когда Вы уничтожите большевизм, мы выполним свой долг перед нашими обеими революциями. Тогда наступит черед великих демократий…»
Сквозившая в письме явная вражда к СССР имела вообще-то не только — а с учетом прошлого — и не столько идеологическую основу. Дуче давно и вполне официально провозгласил тезис о невозможности-де примирения с теми странами, которые выступали за санкции против Италии во время абиссинской войны. А СССР стараниями НКИД Меера — Литвинова привел тогда дуче своей позицией в форменное бешенство!
И «красная» Россия раздражала его с тех пор не только как антикоммуниста, но и так, как раздражает красная тряпка разъяренного быка — просто самим фактом своего наличия перед глазами…
Эмоции — эмоциями, но при всем при том Муссолини явно терял чувство реального, особенно — во внешней политике. Получив письмо, Гитлер изучал его внимательнейшим образом и долго совещался с Риббентропом, с военными — Гальдер отметил это в записях за 11 января. Но итог обсуждений был— в отличие от настроений дуче — вполне реалистичным…
— Италия поможет нам тогда, когда мы уже почти победим, — заметил фюрер.
— Да, а ее нейтралитет и подтолкнул Англию к войне, — добавил Риббентроп.
И на Италии в тактическом отношении если и не был поставлен крест, то в расчет ее фюрер пока не брал….
21 ДЕКАБРЯ 1939 года Иосифу Виссарионовичу Сталину исполнилось шестьдесят лет. Его, конечно, поздравляли… В Москве открылась выставка, посвященная юбилею, но ее название было очень характерным для стиля юбиляра— «Стапин и люди Советской страны». Не просто, скажем, «Сталин — вождь» или «Жизнь гения», а Сталин и люди. Сталин и страна…
И что интересно и тоже показательно — на выставке отнюдь не рябило в глазах от «вождя», запечатленного в живописных полотнах и на графических листах…
' Портреты народной артистки орденоносца Яблочкиной и артиста орденоносца Леонидова, академика живописи Нестерова и героя-подводника Египко, знатной трактористки, депутата Верховного Совета СССР Ковардак и летчицы Гризодубовой, полярника Папанина и ударника Самсонова, писателя Леонова и председателя окружного исполкома Таджикской ССР Авезова, академика Цицина и скрипачки Лизы Гилельс, красного казака-командира Зубова и знатных текстильщиц Дуси и Маруси Виноградовых…
Сотни имен и портретов, и среди них— редкие портреты или картины, где присутствовал сам Сталин — прямо. Но незримо он был, конечно, в судьбе каждого из героев выставки…
Возможно, не все это понимали отчетливо и не все обязательно его любили, но в их судьбы он был врезан прочно. Такой уж была его роль в судьбе России…
22 декабря был сдан в печать каталог выставки со вступительной статьей некоего И. С. Рабиновича, и вот в ней имя Сталина пестрило с каждой страницы… Уж не знаю, держал ли в руках этот каталог, изданный тиражом в три тысячи, сам Сталин, но если держал, то наверняка ругнулся…
Да и как тут было сдержаться…
А 23 декабря в «Правде» были опубликованы две поздравительных телеграммы…
Первая выглядела так:
ГОСПОДИНУ ИОСИФУ СТАЛИНУ МОСКВА
Ко дню Вашего шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые искренние поздравления.