С этим я связываю свои наилучшие пожелания, желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза.
Адольф Гитлер
Вторая была от Риббентропа:
ГОСПОДИНУ ИОСИФУ СТАЛИНУ МОСКВА
Памятуя об исторических часах в Кремле, положивших начало решающему повороту в отношениях между обоими великими народами и тем самым создавших основу для длительной дружбы между ними, прошу Вас принять ко дню Вашего шестидесятилетия мои самые теплые пожелания.
Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел
25 декабря «Правда» опубликовала и ответные телеграммы Сталина этим адресатам. В телеграмме рейхсминистру Сталин писал:
«Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной».
Написал Сталину 21 декабря письмо и его старый боевой товарищ Клим Ворошилов:
«Коба и Вячеслав! Дело дрянь! Дороги в завалах, пехота действует на фронте не как организованная сила, а болтается туда-сюда, как почти никем не управляемая масса, которая при первом раздавшемся выстреле разбегается в беспорядке по укрытиям и в лес. Многие полки отправились воевать с единичными пулеметами на пехотное подразделение, остальные ожидают „прорыва“, чтобы торжественно промаршировать в Выборг. Военный совет 7-й армии ничего не делает организационно»…
Увы, пройдя предполье «линии Маннергейма», войска уперлись в нее, да и на других участках фронта успехов не было.
Финны воевали подготовившись и умело. Мы — бездарно… Но давно было сказано —лучше стадо баранов во главе со львом, чем стая львов во главе с бараном.
Красноармейская масса не была стадом баранов, но и во главе ее оказались далеко не львы… И дело было, конечно же, не в «чистках»… В конце тридцатых армия была в основном очищена от балласта или прямых политически враждебных людей… Невинные так или иначе или возвращались в строй — как комкор Рокоссовский, или на волю — как политработник Семен Руднев…
Страна и Сталин дали армии оружие. Но разве Сталин был обязан учить военных владеть им? И разве Сталин должен был планировать боевую подготовку стрелковых рот?
Лишь 1 сентября 1939 года внеочередная Четвертая сессия Верховного Совета СССР приняла Закон о всеобщей воинской обязанности… Ранее армия была чуть ли не милиционной… Но, значит, в эти годы — до 39-го, чувство ответственности тех, кому страна вручала винтовку для охраны ее мирной жизни, должно было быть особенно высоким…
Было ли оно таким у военных руководителей вооруженной массы — командармов 1-х, 2-х и прочих рангов?
Первое же настоящее испытание показало — нет!
Сталин был разгневан: наши военные неудачи отражались на нашей внешней политике — ведь на Карельский перешеек были тогда повернуты шеи политиков всего мира.
И гнев Сталина был вполне объясним и оправдан.
Ленинградским военным округом тогда командовал командарм 2-го ранга Кирилл Мерецков.
Впервые Сталин вызвал его для обсуждения положения на финской границе еще в конце июня 39-го года. Военного союза с англофранцузами ожидать было трудно, да и выгоды его были сомнительными. Отношения с Германией тоже были туманными.
— Товарищ Мерецков! Вы понимаете сложность ситуации?
— Так точно, товарищ Сталин! На границе неспокойно.
— Да, знаю. Но знайте и вы, что Финляндия может стать плацдармом для удара по нам любой из двух главных империалистических группировок — как немецкой, так и англо-франко-американской.
Мерецков как-то даже опешил, а Сталин пояснил:
— Не исключено, что они вообще начнут сговариваться о совместном выступлении против нас. И Финляндия может тут оказаться разменной монетой в чужой игре…
— Понимаю — что-то вроде моськи…
— Скорее — прямого застрельщика большой войны… Мерецков кивнул.