Когда Сталин понял это, он отправил Шапошникова в отпуск на Черное море и поручил оперативное планирование операции Мерецкову и штабу Ленинградского военного округа…
Но и этот штаб ситуациюпроворонил…
Уже когда все было закончено, с 14 по 17 апреля 1940 года в ЦК прошло совещание начальствующего состава РККА по обобщению опыта войны… 44-летний комкор Валериан Фролов, командующий 14-й армией, с упреком докладывал:
— В начале наступления мы ничего абсолютно не знали, даже такой пункт, как никелевые разработки… Уж это и в мирное время можно было узнать…
— Здесь в Москве мы знали, — подал голос Сталин.
— Но мы не знали, — возразил Фролов. И Сталин — Сталин! — сказал в ответ:
— Виноваты, что ничего не сообщили…
Но виноват-то был не Сталин, а аппарат Шапошникова и Мерецкова. То есть — в конечном счете — они!
Тот же Фролов говорил, что финны «очень боятся фланга» и «при появлении на флангах хотя бы батальона они отходят, бросают даже укрепленные районы».
А Генштаб и Мерецков планировали брать «линию Маннергейма» «в лоб»…
Да и как брать! Перед Финской войной по уставам «великих» полководцев— в теории— Тухачевского, Уборевича и других «крупных теоретиков» — в первом атакующем эшелоне 17-тысячной (семнадцатитысячной) стрелковой дивизии должны были наступать 640 (шестьсот сорок) бойцов.
Остальные должны были ожидать их прорыва и «развивать успех»… Это был даже не генштабовский вариант русской пословицы «Один с сошкой, семеро с ложкой». Тут на один штык, атакующий передний край врага в первом ударе, приходилось почти двадцать семь (!) штыков, ожидающих в тылу…
Об этом тоже говорил Кирилл Мерецков в декабре 40-го года…
И тот же Шапошников запретил штабам формирование партизанско-диверсионных отрядов. Их формировали уже в ходе боев — без разрешения, вот уж действительно «партизанским» образом.
ВОТ КАК обстояло дело с Генштабом и уставами.
А как там было с командармами?
Григорий Штерн, рождения 900-го года. В РККА с самого начала шел все по комиссарским должностям. Вступив в Красную Армию в марте 1919 года и вскоре — в РКП (б), он в августе стал уже комиссаром полка, да так и пошло… С 1929 по 1936-й Штерн был в распоряжении наркома обороны и лишь в 36-м вошел в строй — командиром 7-й кавалерийской дивизии.
А уже через год он — Главный военный советник в Испании. Какой у него там был особый военный опыт—уж и не знаю. Но в 1938 году его назначают начальником штаба Дальневосточного округа, и вскоре он, командуя 39-м стрелковым корпусом, вместе с Блюхером проваливает Хасанскую операцию. Высоты у озера Хасан остались за нами, но досталось это нам далеко не малой кровью…
Тем не менее Штерна ставят во главе войск, оперирующих в Монголии, но и там он особых лавров не снискал — победу обеспечили средние командиры и твердая рука Жукова. Штерн, правда, получил «по должности» за Халхин-Гол звание Героя Советского Союза…
Были, видно, у Григория Михайловича крепкие «дружки» в верхах…
В финскую войну он командовал 8-й армией — еще более плачевно, чем у Хасана. Успехов армия не добилась, зато в окружение попали и были почти полностью уничтожены 18-я стрелковая дивизия и 34-я легкая танковая бригада…
Начальник артиллерии Киевского особого военного округа сорокалетний комбриг Николай Яковлев попал на финский фронт уже в декабре… Там он встретился со старыми знакомыми — комкором Грендалем, начальником артиллерии 7-й армии Парсеговым… Побывал у начальника штаба 7-й армии Говорова.
И Яковлев был буквально обескуражен малой результативностью артиллерийского огня, хотя артиллерии было очень много. Войска палили так, как им хотелось — без учета важности целей — из любых калибров!
Говоров до войны часто руководил военными играми на сборах артиллеристов… Игры — это хорошо…
Но вот что докладывали наркому Ворошилову в конце декабря 39-го года:«Артчасти ведут безудержный огонь без достаточной разведки целей, не достигая нужного результата.