Старый русский металлург, отец и дядя белых офицеров, погибших в боях с «красными», он остался в новой России и был убежден, что социалистическая революция ей была необходима жизненно… «Грум» мечтал о времени, когда в русской душе умрут два национальных героя: Пугачев и Обломов, стоящие друг друга…
Сталин вспомнил об этом, улыбнулся, перелистал страницы и вновь услышал живой ленинский голос:«Россия проделала три революции, а все же Обломовы остались, так как Обломов был не только помещик, а и крестьянин, и не только крестьянин, а и интеллигент, и не только интеллигент, а и рабочий и коммунист. Старый Обломов остался, и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел».
Что же, Ильич драть нерадивых умел… Вот только нерадивых очень уж много по сей день… Финская показала: 60 процентов командиров — молодцы, 40 процентов — идиоты…
И у немцев тут поучиться есть чему…
Но будут ли «учителя» благосклонны и лояльны к «ученикам»? Их самих ведь учил Бисмарк — с Россией не воюй… А они и Бисмарка не послушались…
Да вот же — очень уж ловко стравливали немцев с русскими…
И опять стравливают? Вывели на общую пограничную линию и ждут — когда мы начнем друг в друга стрелять?
Нет, господа, на этот раз не выйдет!
Или выйдет?
Самому на такой вопрос ответа не найти… Надо посмотреть фюреру в глаза и попытаться найти ответ в них…
Надо?
Наверное, надо…
Но когда?
И — где?
В ночь с 13-го на 14-е из Берлина пришла от Молотова последняя шифровка. Молотов сообщал:
«...Беседы с Гитлером и Риббентропом не дали желательных результатов. Главное время с Гитлером ушло на финский вопрос… Вторым вопросом, вызвавшим настороженность Гитлера, был вопрос о гарантиях Германии со стороны СССР… Гитлер уклонился от ответа…
Риббентроп внес, вернее прочитал черновые наброски («сырые мысли») проекта совместного открытого заявления четырех держав и два проекта секретных протоколов:
а) о разграничении главных сфер интересов четырех держав с уклонением нашей сферы в направлении к Индийскому океану.
б) о проливах— в духе соглашения между Турцией, СССР, Италией и Германией. Риббентроп предложил обсудить эти проекты… через послов… Тем самым Германия не ставит сейчас вопрос о приезде в Москву Риббентропа.
Таковы основные итоги. Похвастаться нечем, но по крайней мере выяснил теперешние настроения Гитлера, с которыми придется считаться…
Молотов».
Сталин распорядился выкладывать ему депеши Молотова на стол немедленно, и прочтя ее, понял — надо решаться…
Он вызвал Поскребышева и сказал:
— Записывай и немедленно — на телеграф, Молотову в Берлин — вне всякой очереди…
Поскребышев невозмутимо открыл блокнот, готовясь долго записывать, однако уже через пару минут закрыл его… Открыв блокнот уже за дверью и вызвав фельдкурьера, он прочел:
Берлин, Молотову.
Приглашай в ближайшее время… Если захочет—в Москву. Не захочет— приглашай в Брест… Не захочет в Брест, спроси— куда он сможет приехать… Будет колебаться, предлагай Мемель… Но лучше— Брест… Получение и согласие сообщи немедленно… Постарайся…
Сталин».