Анатолий Салуцкий, бывший коллега моего отца (они вместе трудились в легендарной «Комсомолке») поделился любопытнейшим воспоминанием:
ЗАГАДКА ИГОРЯ МАЛАШЕНКО
Игоря Малашенко я знал с середины 90-х. Впрочем, вернее было бы сказать иначе: не я его знал, а он меня знал. Малашенко в то время был как бы партнёром Гусинского в группе МОСТ, основателем телеканала НТВ-плюс, заметной общественной фигурой. А я был экспертно связан с аналитическим отделом МОСТа (назывался он как-то иначе). В 1994 году через знакомых Филипп Денисович Бобков, работавший там, попросил меня прочитать рукопись своей первой книги, литзапись которой сделал известный в ту пору писатель Аркадий Сахнин. (Кстати, Сахнин в своё время публиковал в «Комсомольской правде» громкие полосные очерки «Эхо войны», а ещё – разоблачение махинаций прославленного Салганика, капитана известной китобойной флотилии «Слава», за что убрали главного редактора Юрия Воронова. Жаль, что газета не поминает Сахнина, делавшего ей успех.) Я прочитал добротную рукопись, но счёл, что такую книгу нельзя выпускать без авторского предисловия, которое и написал, передав Бобкову. С тех пор мы с Филиппом Денисовичем состояли в довольно тесной дружбе, он-то и привлёк меня в МОСТ как эксперта. (Замечу опять же в скобках, что генерал армии, бывший зам председателя КГБ Филипп Денисович Бобков, на которого перестройщики лили много напраслины, занимался в МОСТе не проблемами безопасности, о чём писали незнайки, а аналитикой, привлекая к оценке событий людей разных взглядов. Лично у меня есть основания считать, что крах Гусинского далеко не в последнюю очередь объяснялся именно тем, что он перестал прислушиваться к мудрым советам Бобкова.) После МОСТа мы с Филиппом Денисовичем продолжали регулярно общаться. Он, кстати, рассказал мне о подоплёке трений между Евтушенко и Бродским. Вдобавок, мы жили рядом и вечерами не раз прогуливались по арбатским переулкам. Последняя такая прогулка состоялась года за два до его ухода. Бобков заболел и в основном томился в госпиталях.
Он-то однажды и представил меня Игорю Малашенко, с которым тоже началось общение, хотя и не частое. Малашенко, конечно, был человеком незаурядным, очень работоспособным, умевшим не терять ни одной минуты своего рабочего времени. Вспоминаю в этой связи очень показательный случай, свидетельствующий о его стиле. Малашенко собирался лететь на мостовском самолёте в одну из областей «красного пояса», губернатора которой я хорошо знал. И сообщил, что утром пришлёт за мной машину, - зачем, я не сразу понял. Но прислал не разгонную, а свою, комфортабельную. Меня привезли в лесной посёлок, где жила верхушка МОСТа (забыл его название, это про Рублёвке, вскоре за поворотом у резиденции Путина. Кстати, там жил и тогдашний «король эфира» Евгений Киселёв, который по ТВ громко хвастал своим грандиозным винным погребом, а сейчас прозябает в Киеве.) Машина остановилась у коттеджа Малашенко, ровно через три минуты вышел хозяин, сел рядом со мной на заднее сиденье и всю дорогу до Внуково дотошно расспрашивал меня о губернаторе, с которым наметил встречу. Потом мы ещё минут двадцать беседовали в какой-то аэропортовской комнате, и Малашенко улетел, а меня отвезли домой.
Для понимания рабочего стиля Малашенко случай весьма показательный.
Потом мы много лет не виделись и созвонились лишь в Нью-Йорке, где Игорь командовал телеканалом «эртивиай». Он сказал, что заедет за мной, но узнав, что я живу в Постпредстве при ООН у Чуркина (я всегда там останавливался, кроме одного раза, когда прилетел президент Медведев с огромной командой, и мне пришлось съехать в «Альпину»), назначил встречу через две улицы – на углу 65-й и Лексингтон. Видимо, не хотел «светиться». Но плебейская Лексингтон с неисчислимым множеством перекусочных была, конечно, не для Малашенко. Он повёл меня в ресторан на респектабельной Парк-авеню. И я очень долго отвечал на вопросы Игоря относительно ситуации в России.
Далее мы встречались каждый год, когда я прилетал в Нью-Йорк на сессию Генассамблеи ООН. Я был в его офисе со стеклянными перегородками в Нижнем Манхеттене, близ котлована, зиявшего в то время на месте башен-близнецов, много говорили. Малашенко отчасти критически переосмыслял прежнюю жизнь. Помню его сердитую фразу: «Я два года работал с Явлинским – и всё впустую!» Имелось в виду, что он Явлинского раскручивал. А я несколько раз подкидывал идею о его возвращении в Москву – в отличие от Гусинского, против Малашенко не было возбуждено уголовное дело, никаких препятствий не существовало.
В конце концов, он вернулся, но в таком статусе который меня шокировал и никак не укладывался в образ того Игоря Малашенко, какого я знал. В статусе мужа (или кого-то ещё) скандальной светской львицы Божены Рынской. Стал под телекамеры драться с журналистами. Я ничего не понимал. Это был какой-то другой Малашенко. И его трагическая смерть, наверное, была следствием жуткого раздвоения личности. Если, конечно, не было конкретных причин, о которых мне неизвестно.
Живя в Америке, Игорь увлёкся фотографией. Каждое лето, взяв с собой младшую дочь, улетал в Европу, осматривал памятники старины. И выпустил два шикарных фотоальбома (возможно, больше, но мне он подарил два – с достопримечательностями Италии и Испании.) На испанском альбоме написал: «Анатолию Самуиловичу с наилучшими пожеланиями и благодарностью. 30.10.09». За что благодарность, я не понял. Возможно, за то, что я много и подробно излагал ему своё понимание России тех лет.
Судьба Игоря Малашенко так и осталась для меня загадкой.
#анатолийсалуцкий #игорьмалашенко