Наше знание о мире — это сложное переплетение множества интеллектуальных моделей разной степени сложности и надежности. И этот плавучий остров в океане неизвестного и есть опора всей рациональной, технической стороны нашей цивилизации. Во многих областях человеческой деятельности интеллектуальные модели работают с изумительной точностью и надежностью.
Наряду с бесспорными успехами в последние 50 лет выявились существенные трудности в моделировании окружающего мира. Во время создания кибернетики господствовало убеждение, что триумф физики в изучении неживой природы может и должен быть повторен в области биологии и науках о человеке. Тем более что появление ЭВМ превращало исследование очень сложных моделей в чисто технический вопрос. В 1930—x и 1940—x годах были разработаны и построены первые ‹электронные головы». Это послужило катализатором к соединению трех ранее совершенно различных областей знания: теории аксиоматических рассуждений, изучения механических вычислений и исследований по психологии человеческого разума. В начале 50-x годов казалось, что до механического искусственного разума рукой подать, но за каждой преодоленной вершиной вставала новая.
Выдающийся британский математик и логик Алан Тьюринг доказал существование неизбежной «дыры» в возможностях даже самого могучего компьютера. Интеллектуальные усилия, затраченные на построение и исследование математических моделей, описывающих поведение человека и общества, былии не меньшими, чем в физике. Но результаты оказались куда более скромными. Здесь наука столкнулась с феноменом сложной системы. Сложные системы: вселенная в целом, биосфера, живой организм, человеческое общество и его подсистемы — отдельный индивидуум, экономика. Эти сложные системы способны к не- обратимому нелинейному развитию.
Экспериментальный метод, основа позитивной науки, обеспечивший все ее грандиозные успехи, оказался неприемлемым при изучении сложной нелинейной системы в силу универсальности и необратимости развития последней. Моделируя сложную систему, мы исходим из наблюдения траектории, которая не повторяет себя, в такой системе происходят спонтанные процессы самоорганизации, которые создают качественно новые траектории развития.
Принципиальные трудности моделирования сложной системы привели к разочарованию в возможностях науки, к повсеместному падению ее престижа в конце XX века. Разуверившись в возможности рационального целенаправленного управления общественными процессами, человечество стало полагаться на процессы стихийной саморегуляции и самоорганизации. Наиболее ярко эта тенденция проявилась в радикальном изменении масштаба и горизонта планирования в экономике. Еще в 1970-x годах все крупные корпорации практиковали плановое перераспределение материальных ресурсов. К 1990—м годам эти корпорации передоверили распределение ресурсов множеству полусамостоятельных дочерних фирм, часто конкурирующих друг с другом.
В период господства планового начала управляющие воздействия в обществе реализовывались, главным образом, организационными бюрократическими методами ХХ век — век бюрократических организаций. Для решения каждой проблемы в обществе возникала бюрократическая организация, члены которой действовали ‹как должно›, следуя многочисленным формальным регламентам, а не как хочется. С отказом от тотальной рационализации организационный принцип формальной дисциплины сменился принципом взаимного согласования и координации взаимодействий, родилась новая организационная органичная структура — адхократия.
«Нелинейная» организационная структура — адхократия
Большая скорость изменений рыночных условий в конце XX века стала несовместимой с жесткими схемами бюрократической организационной структуры, где формализация и рационализация играют решающую роль. Это потребовало перехода к новым способам деления работ в организации. Обострение конкуренции в результате динамичного развития восточноазиатских экономик и двух нефтяных кризисов 70-x сделало необходимым дпя западных деловых организаций трансформацию их способов ведения бизнеса. Условия рынка потребовали от деловых структур гибкости, адаптационности, инновационности. Передовые западные компании усовершенствовали свои методы управления, создав новую организационную модель — матричную структуру «адхократия», где решающую роль играет качество взаимодействий сотрудников.
В адхократии не имеет значение система регпаментов, бюрократия, которая предполагает тотальную рационализацию, здесь не работает. Информационные процессы и процессы принятия решений протекают неформально. Генерирование новых знаний и опыта требует комбинирования уже существующих. Поэтому, не ставя свое поведение в зависимость от экспертов и дифференцирования функциональных единиц, адхократия ломает привычные границьі специализации и дифференцирования. Таким образом, если каждый специалист в механистической бюрократической структуре может работать индивидуально, то специалисты новой организационной структуры адхократии обЪединяют свои усипия в многопрофильных командах, каждая из которьiх формируется для реализации конкретного инновационного проекта — в этом суть адхократии.
Спасибо за внимание! Продолжение следует