- Может дров подкинуть?
- Нет, не нужно. Пусть догорает. А там уж спать будем.
- Да не хочется как-то спать.
У костра сидели пятеро солдат. Кто-то постелил на холодную землю свой китель, на котором устроилось сразу несколько. Они сидели рядышком, потому что так теплее, хотя тепло от костра доходило до худых щёк и согревало их, как полуденное солнце в открытом поле.
Одного из них звали Иван. Он поднял голову вверх, взглянув на мигающие звёзды, что отразились в карих глазах. Сегодня ночью было спокойно. Без выстрелов, без криков и бомбежек. Хотелось, чтобы всегда было так. И будет. Сердце подсказывало, что скоро конец. Нет, не так. Не конец, а только начало. Уже совсем скоро он сможет вернуться в родной дом, обнять мать, отца, брата и первый раз за четыре года широко улыбнуться.
Иван наклонился к котелку, в котором варилось что-то, что товарищи прозвали супом, но от супа там были лишь картофельные очистки, да и тех немного. Он взял большую ложку и помешал содержимое котелка, дав знать остальным, что всё почти готово.
Ещё одного русого парня звали Василием. Уже четыре года он не видел сестры Оли и даже не представлял, как ей одной тяжело. Вася встрепенулся от холода, потёр одну ладонь о другую, после опуская их на свои колени и тихо-тихо начал мурлыкать себе под нос песню:
Расцветали яблони и груши
Поплыли туманы над рекой
Выезжала на берег «Катюша»
На рубеж знакомый огневой.
Остальные солдаты посмотрели на него с лёгкой улыбкой и подхватили куплет. Только вот пели они не простую «Катюшу», а другую, переделанную одним из них.
Выезжала, мины заряжала
Против немца изверга врага
Ахнем раз – и роты не бывало,
Ахнем два – и не было полка.
Разлетались головы и туши
Дрожь колотит немцев за рекой
Это наша русская «Катюша»
Немчуре поёт за упокой.
Все мы знаем душеньку «Катюшу»
Все мы знаем, как она поёт
Из врага выматывает душу,
А бойцам отвагу придает.
Мы гвардейцы, клятву не нарушим
Боевая есть нам дорога
Дружно двинем русскую «Катюшу»
На разгром немецкого врага.
Оле было всего двенадцать, когда закончилась война. Ещё с десяти лет она одна всё делала по дому. И косила, и бороновала, и пахала. Всё это было тяжело для маленькой девочки, но после прихода папы должно было стать легче. И вот наступил сорок пятый, отец вернулся домой, стал помогать своей дочке с хозяйством, но помощь его продлилась не долго – через пару недель он стал плохо себя чувствовать и его положили в госпиталь. Мать у Оли была слаба, поэтому девочка не просила помощи, а сама заботилась о ней.
Через четыре месяц умер отец, зато с армии пришёл старший брат. У девочки, будто камень с плеч упал. Она глубоко вдохнула и сама себе сказала: «Я не одна». И она действительно теперь была не одна. Вася (так звали её брата) во всём помогал Оле, хотя со временем она поняла, что отец многому научил её, когда был рядом. Так и жили они: Вася рубил дрова, после Оля топила печь и готовила на семью обед.
- Она всё умеет, ей любую работу можно давать. Со всем справится, - сказал председатель колхоза, показав рукой на девочку двенадцати лет. Та улыбнулась и кивнула. Мужчина протянул ей косу и сказал, чтобы та отправлялась в поле.
Жилось после войны тяжело. Многие потеряли близких людей, кто-то остался жить с серьёзной травмой, а Оля на свою судьбу не жаловалась. Закончила она всего один класс, но это, ни капли не помешало.
- Оль, у нас сено кончилось. Чем корову кормить будем? – спросил брат, отправляя скот в загон. Девочка пожала плечами, а с тонких губ медленно спала улыбка.
Много сена было в колхозе. И тогда, они решились на отчаянный шаг, и когда никого не было, отправились в поле. Вечером, в поле только сверчки, поющие свои странные песни, а где-то вдалеке могла завыть собака. Ребят было слышно, их выдавал шелест травы под ногами, но людей рядом, в
роде как, не должно было быть, поэтому в своём плане они были уверенны.
- А ну стойте! Кто такие и что здесь делаете? – из-за стога сена вышла доярка и строго взглянула на брата с сестрой, положив руки по бокам. Они вытаращили глаза, спрятали сено за спину и вопросительно переглянулись друг с другом.
- Ничего, - тихо пробубнил себе под нос Вася, мельком взглянув на сестру.
- Нам корову кормить нечем, - честно отозвалась Оля.
Женщина вздохнула и грозно посмотрела на обеих, но тут к ним подошла еще одна, судя по всему, тоже доярка и с улыбкой сказала:
- Да я ж знаю эту девочку. Её Оля зовут. Она в колхозе работает, сено косит. Не трогай их, Нина. Пойдём отсюда.
Мальчик выдохнул и, схватив сестру за руку, побежал домой.
С тех пор прошло больше семидесяти лет, многих знакомых тех времен Оля встречает на улице, они обнимают её, расспрашивают о жизни, та отвечает, хотя ни одного человека уже не узнает. И единственное, что помнит она со своей юности, это первые годы, когда закончилась война. Когда все гуляли, веселились, хотя на сердце всё равно было не спокойно и больно от осознания потерь.
