я помню, мне было лет семь или восемь, я что-то опять натворил, ты разозлился и сказал: "Собирай вещи, я отправлю тебя в интернат!". я вопросительно посмотрел на тебя и ты заорал: "Собирай, сказал, вещи! Ты больше тут не живешь, поедешь в интернат".
и я сел на колени перед своей полкой с тетрадками какими-то изрисованными вырезками из журналов, разукрашками, наклеечными альбомами и стал их разбирать и укладывать. я сидел на коленях перед открытой полкой, раскладывал свое жалкое детское имущество, которое для всех остальных людей в мире являлось просто мусором, и рыдал навзрыд. мой мелкий восьмилетний мозг тогда переваривал кучу новой информации.
именно в тот момент, когда я, сидя на коленях перед своими вещами, собирал их в кучу, чтобы убраться навсегда из этого дома, ко мне пришло осознание, что я могу быть никому не нужен.
вот совсем никому.
и сколько бы после этого ты не говорил, что просто хотел припугнуть меня, «дедушка», что просто тебе надоело мое из рук вон плохое поведение, сколько бы ни говорил, что «любишь», «беспокоишься» и что вся семья меня любит, я всё равно теперь больше никому не верю.
ни единому человеку, который говорит, что я ему нужен.
потому что по-любому когда-нибудь опять настанет день, когда меня заставят сидеть на коленях и собирать в кучу всё, что мне принадлежит.