Маленько отвернусь от собственных страданий и попробую рассмотреть чужие, и они тоже имеют право быть. Может они не такие глобальные, как мои, а может наоборот. В то время я об этом не думала, мне было не до этого.
Начнём с того, что я работала на железной дороге. Чем была железная дорога в те годы? Правильно, одним из крупнейших государственных предприятий. О чем это говорит? О том, что все в этой структуре делалось по правилам и инструкциям. И в принципе по барабану, кто виноват, в том, что случилось, все должно быть оформлено по правилам, и производственная травма тоже.
А травма была производственной, так как произошла в моё рабочее время и на моем рабочем месте. Исходя из этого по умолчанию была виновата ВСЖД, начиная с 5й команды ВОХР и её личного состава, и заканчивая главным инженером ВСЖД, Львом Финкильштейном, который отвечал за подвижной состав и кадры. В этот раз подвели именно кадры, не было этих кадров на их рабочем месте! Разборки пройдут рано или поздно, а сейчас есть результат этой травмы-я, чуть живая, с огромной перспективой склеить ласты в ближайшее время.
Не смотря на славное советское прошлое, хотя я никогда не считала его славным, могу сказать, всем представителям железной дороги в тот конкретный момент была выгодна моя смерть. Вся администрация ждала этого, потому что все большие начальники несут большую ответственность за всех подчинённых и за меня тоже. Поэтому именно в тот момент эти начальники затихарились и ждали, пока я сдохну. Да, именно так, не умру, а сдохну. Потому что умирают от болезней, от старости, а сдыхают брошенные без помощи, забытые из-за ненужности, и это была я, железная дорога бросила меня сдыхать, потому что моя смерть ей была выгодней, чем выздоровление.
Как бы здорово было если бы я сдохла! Акт о производственной травме нельзя было аннулировать , он прошёл по селектору, а сделать меня виноватой можно было запросто, я же мёртвая протестовать не буду. Поэтому все начальники получили бы одноразовый нагоняй, одноразово лишились бы премии, одноразово выплатили бы моей маме компенсацию на похороны, и через две недели все просто бы забыли о том, что из за двух @у@аков, которые не выполняли свои должностные инструкции умерла девятнадцатилетняя девочка.
В случае, если я выживала, начиналось расследование, почему и как я попала под поезд, как такое могло случится? Всему коллективу парка станций Иркутск пассажирский и всему коллективу 5 команды ВОХР ВСЖД будут мыть мозги до идеальной чистоты, чтобы подобные вещи больше не имели места быть. В деньгах все потеряют вперёд на год, как научение, ведь это они не создали мне условий для работы и не следили за техникой безопасности. А ещё Восточно Сибирская ЖД, с этого самого момента брала ответственность за моё здоровье и качество моей жизни, что выражаясь в денежном эквиваленте, а посписочно это выглядело так: реабилитация, трудоустройство, санаторно курортное лечение, протезирование, обеспечение жилплощадью, и ещё много чего можно было придумать по тем законам. В общем ничего хорошего в случае моего выживания не предвиделось, им была выгодней моя смерть.
Поэтому железная дорога в полном составе, замерла в ожидании моей смерти, с того самого момента, как маневровый диспетчер сообщил о происшествии. Именно поэтому машина скорой помощи везла меня не в шикарную железнодорожную больницу с современным оборудованием, а в задрипанный НИИТО с газетами вместо простыней. Поэтому сейчас, когда я умирала от заражения крови, меня не лечили, во первых было нечем, кроме горчичников и димедрола ничего не было, а во вторых никто не ставил задачи вылечить меня. Поэтому когда сейчас рассказывают сказки про советскую медицину, мне хочется расхохотаться в лицо. Даже тогда существовали корпоративные договорённости, и врачей это тоже касалось.