Отмотаем время примерно до римской империи, и посмотрим на мир глазами не авраамиста. Для него самоочевидным является множественность божеств и взглядов на них, без единственно верного и очевидного. Поэтому отравляя, грабя, насилуя и обращая в рабство, не требовалось отбивки в религию. Война являлась тем, чем она являлась фактически - экономической, военной и идеологической операцией - призванной улучшить положение одних и ухудшить у других. Божества подобно паттернам микрокосмоса(отдельного человека) или программам в компьютере - пытались разделить расчетную мощность мозга между собой. Разумеется были фанатики или посланники иных божеств, но повторимся, это не было вопросом религии или идеологии. Таким образом мы подходим к интересному моменту. Римом оказались захвачены иудеи. Что довольно комично, они даже свое поражение приписали Яхве, якобы он их наказывает за недостаточную верность ему, а не просто не смог защитить своих слуг от более значительных сил. Но идем дальше иудейская культура породила христианство, которое было интернациональным по сути, но происхождения не скрыть? И нет, тут нет корней семитизма, тут скорее вопрос единоначалия среди паствы. Итак, иудейские законы и паттерны - требовали единой программы на всех, а христианство сделало потенциального носителя любого человека(а в некоторых случаях и не человека). Христианство порождает собой первую вещь, о которой мы не слышали до этого. Обвинение в ереси - как инструмент политического воздействия. То что Христос един в трех лицах. более или менее сошлись - но вопрос чего же он хочет и как именно надо проповедовать(желательно параллельно обогатив карман и набив желудок) - стоял довольно остро. Католицизм решил вопрос по европейски централизованно и по-христиански жестоко - создав грубо говоря канон и установив единоначалие на выборности папы(попытка выяснить имел ли полномочия апостол, говорить от лица бога и назначать его главного толкователя оставим за скобками). Восточный же собор, решил оставить вопрос иначе - и наполнить некоторой властью каждый приход. Справедливости ради, это оказалось более живучей версией. Но дело в том, что от слова божьего надо было вернуться к делам земным и истинно христианской любовью разрешались конфликты внутри церкви. Потому что неважно что написал инженер, важно что решил прораб. В итоге даже в казалось бы прописанном до совершенства статусе кво, мы видим попытку одних выставить себя более важными чем другие. Вообще же, говоря о иудейской религии в лицом, мы можем видеть ярко выраженные черты солярного культа. Буду откровенным ранний иудаизм представляет собой довольно симпатичное зрелище, хотя бы потому, что показало что бумажный носитель - лучше устного пересказа. Попытка применить логику как момент познания божьего замысла безусловно интересен(хотя и не скажу что это было новшеством, для просвещенных империй того времени, чего не скажешь о дикарях с дубинками коими предстают тогдашние семитские племена). Владение более или менее статичной передачи данных - предопределила её победу на востоке и в тоже время, предопределила её поражение перед собственным творением, иначе говоря христианство пролив собственную кровь, удушило противника в зародыше. Про продвижение христианства скажу пожалуй, в другой статье, замечу лишь - что почти вся история начиная наверное с инвазии в Грецию, это попытка привязать практику язычества к христианскому виденью мира.
Итак первое Н - это невежество, священники довольно быстр поняли, что по сути, они начинают тяжелую работу социального инженера общества будущего... Но кому продать эти чертежи? Владеть самому(концепция двух мечей) или разделить с административными элементами(симфония власти)? Не стоит судить их строго, что в первом, что во втором случае, это был вопрос не души, а политики. Любая система если не хочет пасть в забвение, имеет элементы сохранения. Соответственно - вопрос кого выбрать подрядчиком божьего замысла? Итак, мы знакомимся с понятием помазанника божьего(пикантно что примерно с этого момента решения церкви выдаются за решения Бога). Раз всякая власть от Бога, то почему бы не обожествить саму власть? Были нелепые в сущности попытки оправдать свою власть "где трое собраны во имя мое, там и я среди них". Вот только оказалось, что людей немного больше и у них прямо противоречащие друг другу цели. Итак - смирение овец - быстро превратилось в грызню пауков. Резко выносится на повестку дня вопрос крови и переемственности не просто от народа(каждый народ имел божественного предка). Где тут, начинает биться сердце почво-кровяного фашизма, но пока что он ещё не обрел плоть и являлся скорее бластулой. Сладкий зов близости к божественному смешивался с невежеством. Но не стоит опять таки судить строго священников, за выбор материала для строительства - ведь коли уж, строят из того чего много, то выбор был очевиден. Невежество стало почвенным корнем - оно стало болезненной страстью, оно стало если ходите той плодородной почвой, на которой взошел данный инвазийный сорняк. Но постойте, ранний иудаизм, да и христианство культ на сто процентов солярный и повинуемый логикой и прецедентным правом, зачем брать материал полностью противоречащий конечной цели царства божьего? Увы - тут было политическое требование паствы. Устав от беспредела, жестокости, коварства и прочего - оно заплатило своей свободой, как корнем всех зол. С этого момента - все рабы божьи - только одни хорошие, другие плохие. Хорошие соответственно(не меняя статуса) становятся лучше, плохие же наказываются(в меру распущенности от традиционного шеола и адамова ложа, до некоего подобия пыточных камер для бессмертной души). Люди устали от войны, люди хотели мира. И выбор пал на то, что имело больше оснований.
Второе Н - Надзор. Социальные архитекторы в лице жречества, сделали гигантский шаг в попытке гомогенезировать массу. В период от позднего средневековья до ренессанса, вопрос того, как будет воплощена воля божия на земле стоял довольно остро. Встречались и условные социалисты(Саваннорола) и противники невежества (Ян Гус), да и просто люди позволяющие слишком много свободы в обществе рабов божьих(в данным случае я говорю о Джордано Бруно). Образование дало не только множество ответов, но и дало слишком много вопросов, на которые уставшие монахи, стирая свои руки в кровь - пытались ответить. Вопросы множились и вывели церковь в состояние системного кризиса. Лукаво улыбнувшись невежество из твердого камня, превратилось в зыбкую топь, в которой тонули любые мысли о идеалах, Боге, духе и доблести. Появление же государств, вольных городов, а то и целых континентов - ставило один и тот же вопрос - где граница? Есть ли граница? Если все так изменилось пусть даже три поколения назад, кто может дать гарантии, что позже наши вклады не обесценятся, став простыми суевериями. Жречество повинуясь своему писанию, сделало мир простым. Все что есть в Писании благо, а что нет от лукавого. Но необходимость технического прогресса, ставило вопрос о том, что тогда не было ни пушек, ни многого другого - быть может смысл в том, что бы заархивировать эту реальность, насколько возможно? Так церковь обретала черты консерватизма. Далее торговец из нежеланной персоны в натуральном хозяйстве, становиться все влиятельнее и влиятельнее и с этим влиянием приходиться считаться и царю, и епископу и крестьянину. Но встал вопрос - куда отправятся финансовые потоки? Схватка была нешуточной. Опережая статью об этом, скажу, что победил торговец - не просто не отдав никому контроля, но и введя в свою систему насильственным образом во время великой французской революции. У нового фактора в социальной инженерии встал, извечный вопрос, вопрос столь примитивный что понятен даже животному и настолько сложный, что непонятен даже богу. В чем сила, брат? Тут епископ - уступает свою роль социального инженера банкиру(после кровавой схватки) и уходит из нашего поля зрения, в защитники частной собственности. Увы, но от абстрактного помазаника божьего, мы перешли к защите частной собственности. Теперь божья воля стала не просто материальна, она стала налогом, она стало богатством, она стала землей, она стала правом владения, она стала фанатичной жадностью расщепляющей своей кровожадностью сам атом и вознеся торговца выше, чем ему мог бы позволить кто-то другой. Однако вопрос "в чем сила, брат?" прозвучал снова. Получая необходимое образование для работы на сложном оборудовании, появляется класс пролетариев( т.е. тех, кто может жить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО продавая свой труд). И вопрос встал так - если мы тоже люди и если Бог любит всех + - одинаково, то почему у меня пустые щи и хлеб с опилками, а у шефа гуси в яблоках. На сей раз перестроился помазаник божий, он совершил резкий поворот, став собственником над собственниками и объявивший всю жизнь вокруг него, его милостью, как посредника. Выигрывали все - церковнику больше не надо сидеть на двух стульях, достаточно и табуреточки. Помазаник божий - стал благодейтелем народа. Привилегии же торговцев сохранялись до поры - пока этот трибунал сдавливал. Но увы жадность штука жестокая, и встал вопрос - за чей счет банкет. Все трое до поры приняли соломоново решение - что банкет за счет нехристей. Тут будет разумным вспомнить и колонизацию, и "бремя белого человека" и суровые опиумые войны, и чумные одеяла для индейцев. Радость же была в том, что нехристей убивать можно и нужно, и нужно им как плохим рабам, научиться быть хорошими в фигуральном смысле(гражданство) или буквальном(рабство в Америке). Что же, мы приблизились к третьем Н, с коим нас сурово познакомили немцы в 41-ом и иные личности в других конфликтах.
Насилие.
Насильник не может без жертвы, так же как жертва невозможна без того, кто её примет. Не зная о стокгольмском синдроме, но зная о привыкании к зверству - священники опаивали одну половину смирением перед злом, другой же половине предлагалось беспрецедентное предложение о покаянии по сходной цене. Вкус покаяния приправленного вином при причащении, понравился хищнику. Теперь встал вопрос третий раз, довольно суровый - в чем сила брат?
Тут из-за пазухи достался лежащий до поры, божий план, который никто в глаза не видел, но который точно объяснял - почему одни дохнут с голоду, а другие от обжорства. Ранее смиренное божество - все больше лишалось грустных глаз сочувствия и все больше погружалось в собственное безумие. Ранее витальная религия(много людей - много паствы - много продуктов(а они лимитирующий фактор)) - вдруг объявила... Нам тут немного тесновато ребята! Торговец спросил - за чей счет банкет, а нехристи или становились христианами, либо же консолидировались в другие культы(как то иудеи ранее или мусульмане позднее). Вообщем ноев ковчег спасения - оказался слишком тесен для людей, привыкших к простору дворцов и отсутствию труда. Под добрым ликом и приятными песнопениями, начались выясняться отношения, кому останется место в царстве божьем, которое вдруг оказалось резко лимитированным. Подоббно схватке за шлюпку на титанике, началась первая мировая война. И случилось невиданное... Торговец веками торговавший плодами грабежа - вдруг сам оказался претендентом на ограбление. Священник - веками жонглировавший словами из Писания, настолько обесценил их, что даже конченный идиот понимал что к чему. А благодетель - выбранный ими двумя, вдруг оказался... Нелегитимным?
С хитрой усмешкой, затаив свой за сапожный нож - к власти стали возвращаться ремесленники. Отвечая на социальный спрос - артисты вдруг стали деконструировать все, что было написано и переосмыслять. То тут, то там стали появляться иные культы - больше отвечающие интересам народа. С лукавой улыбкой вышел на тропу войны Самеди и Мама Бриджит. Вспоминая о своих корнях, вдруг стали переосмысляться те, кого веками писали в демоны(ибо даже самый ужасный меч язычника, не пролил больше крови, чем одна атомная бомба от внешне гуманной страны). Но и главное - коль "власть - это насилие" - а легитимен тот, кто может указывать, указывать медленно, но верно стали те, кто строили этот мир, и кому в нем не оказалось место. Рабочие, крестьяне и прочие. Теперь даже личный духовник торговца и короля - вынужден был обратиться за властью к ним... Но как скоро они поймут, что они тут власть?
