- Альбина, доченька, что ж это ты не предупредила, я б пирожков с яблоками напекала, как ты любишь – запричитала Зинаида.
- Привет, мам – улыбнулась Алька.
- Ой, красавица моя! – восхищенно пропела она – а ну покрутись, я хоть рассмотрю тебя как следует.
- Мам, люди смотрят, пойдем в дом – прошептала Альбина.
- Ну и пущай смотрят. А че таку красоту скрывать. Пусть любуются, жаль что ли? – загорланила Зинаида.
- Ну, мам! – одернула ее Алька – пойдем в дом, устала я.
- А, ну да, пойдем, пойдем – засуетилась Зинаида – чемодан давай сюды, ой тяжесть-то какая – схватившись за поясницу, заохала она.
- Ну, так зачем ты его поднимаешь? У него колесики есть – выхватив чемодан у матери, пояснила Альбина.
В доме Зинаида засуетилась еще пуще.
- Альбина, дочка, ты переодевайся, халат твой за дверью, руки мой и за стол. А я сейчас быстренько тесто на пирожки замешу.
- Мам, да не суетись ты! Не надо пирожки, от них фигура портится.
Я вон, полный чемодан продуктов привезла. Помоги лучше разобрать.
- Ой, ой! Сколько всего – причитала Зинаида, разбирая гостинцы и подарки – это ж сколько денег ты убухала?
- Мам, ну не все ли равно? Ты довольна?
- Довольна, еще как довольна – не скрывая радости, смеялась Зинаида – в нашу деревню такого добра не завозят. Надо будет Шурку угостить, она отродясь такого не едала – крутя в руках незнакомый фрукт – радовалась Алькина мать.
Разобрав вещи, мать и дочь сели ужинать.
- Альк, у меня наливочка свойская есть, давай по чарочке за встречу? – доставая из буфета бутылочку самодельного вина, предложила Зинаида.
- А че нет-то? Давай – улыбнулась Алька.
Чарочка за чарочкой. Слово за слово. Завязался разговор.
- Доча, замуж тебе пора. У тебя на примете-то хоть есть кто?
- Нет – отрезала Алька.
- А че так? Ты вроде у меня девка красивая, не дура, неуж не сватается никто?
- Ну почему же? Сватаются – нехотя ответила Альбина – да сердце ни к кому не лежит.
- Лежит - не лежит, а замуж сходить надо. Я внуков понянчить хочу. Ты подпусти к себе, а там поймешь, лежит у тебя сердце, аль не лежит. Как ты можешь знать, ежели никого до себя не допускаешь?
- Знаю. Вот к Ромке у меня сердце сразу легло.
- Здрасте приехали! – всплеснула руками Зинаида – я думала, ты уж и думать о нем забыла?
- Не забыла, мам.
- А зря! – повысив голос и стукнув ладонью по столу, погрозила ей захмелевшая мать – выбрось его из головы говорю! На кой он тебе сдался? Не кола, не двора, будешь с ним всю жизнь по казармам мыкаться, да одна с детьми нянькаться, пока твой летун по небу порхать будет. А то и вовсе одна останешься, работа-то у него какая, не приведи Господи! – перекрестившись на красный угол, снова запричитала Зинаида.
- Не работа, а служба – поправила ее Альбина.
- Да мне все равно. Че ты у меня малахольная-то такая уродилась? Нет, ты посмотри на нее, вся в отца. Тот свою Клавку никак забыть не мог, пить начал, да молодым в пьяной драке и помер. Меня одну с дитем оставил. И эта туда же со своей любовью. Ездит раз в год, совсем мать забыла – разошлась Зинаида.
- Мам, ну чего ты? Не раз в год я приезжаю и с огородом тебе всегда помогаю – опустив голову, оправдывалась Альбина.
- А то, что мать одна здесь в четырех стенах, даже поговорить не с кем, ты не думаешь? – вытирая слезы, жаловалась Зинаида.
- Мам, да что ты преувеличиваешь? У тебя подруг пол деревни.
- Подруги подругами, а дочь родная - это совсем другое. У меня, вон, вся душа за тебя изболелась – хватаясь за сердце, всхлипнула она.
- Мам, ну чего ты начинаешь? Я к тебе приехала не за тем, чтоб ты меня здесь жизни учила. Мне двадцать четыре почти, я уже давно не ребенок.
- Вот и именно, что уже двадцать четыре! Твои одноклассницы, вон, уж по второму ребенку имеют, а кто и за третьим собрался, а у тебя видите ли сердце не к кому не лежит. Первая красавица на деревне, а никто замуж не берет. Тьфу! От людей стыдно!
- Ах, вон оно что! – вставая из-за стола, прикрикнула на мать Алька на – стыдно тебе за меня значит? Спасибо мама – взмахнув рукой и сделав низкий поклон, дрогнувшим от обиды голосом произнесла она и принялась спешно собирать чемодан.
- Ты куда это?
- Обратно, в Тверь. Нагостилась. Спасибо за теплый прием.
- Ты давай дурака-то не валяй! – пытаясь остановить дочь, прикрикнула Зинаида – только приехала, чего люди-то подумаю?
- А пусть думают, чего хотят – фыркнула Алька – это тебе от них стыдно, а мне нет.
Спешно натянув платье, Альбина схватила чемодан и, громко хлопнув дверью, вышла из дома.
- Ну и езжай, езжай! – кричала ей в след мать – как жила одна, так и дальше проживу, раз дочери не нужна – всхлипнула она и, перекрестив Альку в спину, тяжело опустилась на стул и заревела.
Альбина, утирая слезы, запинаясь и спотыкаясь, волочила за собой чемодан по все той же разбитой проселочной дороге. Взглянув на часы, она прибавила шагу. Через двадцать минут отходил последний рейсовый автобус в Тверь.
Альбина успела. Затащив свой чемоданчик в автобус, она опустилась на сиденье и, тихо всхлипывая, стеклянным взглядом уставилась в окно. Мимо проехало такси. Водитель такси притормозил чтобы перекинуться парой фраз с водителем автобуса. Через приоткрытое затонированное стекло автомобиля, Алька успела разглядеть нечеткий силуэт пассажира на заднем сиденье. Отчего-то сердце ее екнуло и едва ощутимый озноб прокатился по телу. Закончив короткий разговор, водитель такси двинулся дальше. Мотор автобуса зарычал, двери, испуская протяжный неприятный скрип, медленно закрылись. Автобус тронулся.
Автобус и такси все дальше и дальше отдалялись друг от друга.
Тем пассажиром в такси был Роман, он ехал в гости к родителям.
А Алька мчала в тверь.
Разминулись.
_______________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ