В притихшем осеннем лесу, где громом раздаётся каждый шорох, откуда-то сверху, кто-то невидимый среди листвы робко, но отчётливо издал звук, как будто уронили в воду каплю - «тень», и чуть погодя вторую - «тень». Затем птицу будто подстегнули, и приятная песня, словно капля за каплей, полилась на осенний лес волнами печальных звуков «тень-тянь, тень-тинь…». Разглядеть певца среди листьев, поющего высоко на осине, невозможно, да и не надо, ведь мне и так ясно, что это самец пеночки-теньковки. Зато от этой прощальной песни повеяло весной, вспомнились ароматные цветы ландышей, поющий такую же песню в кронах деревьев другой самец пеночки-теньковки, и его скромно-окрашенная подруга, устроившая своё гнездо посреди поляны, где росли те самые ландыши. Признаюсь, вначале меня очень беспокоило, что их гнездо будет ненароком разорено любителями собирать букеты диких цветов. Для фотосъёмки мне даже пришлось найти другое гнездо теньковок. Но беда обошла их стороной, самка вырастила молодое поколение, возможно потому, что за ландышами в этом году никто не приходил. Между тем, пока воспоминания одолевали меня, пеночка замолкла и снова тишина завладела лесом.
Осенняя песня теньковки не такой уж удивительный случай, чтобы останавливаться на нем особо. Вообще, песню самца можно услышать в любое время, пока пеночка-теньковка живёт рядом с нами, и не улетела ещё на юг. Хотя и считается, что в середине лета, когда самцы линяют, они не поют, мне приходилось слышать песню с апреля по сентябрь, во все месяцы. Прохожу, приминая пожухлую траву, и невольно вспоминаю те места, где весной пели птицы. Лес так не похож на тот, что был весной. Тогда в нём шумно обитали и выкармливали своих птенцов разномастные пернатые жители всех его этажей. По памяти, находя знакомые ориентиры, всё же легко нахожу, уже раскисшие от дождей, порой полуразрушенные постройки птиц. Вот и гнездо теньковок, которое я снимал. На его постройку самка потратила 5 дней. Некогда аккуратный травяной шарик, с обильной выстилкой из множества перьев, сейчас совсем развалился. Это вам не прочная корзиночка иволг, которая не теряет своей формы даже следующей весной. А ведь и в этом, втором гнезде, из пяти маленьких, с ноготок яичек, у теньковок вылупились все. И, пока самец распевал свои песни, недалеко от гнезда, самка, высидевшая птенцов, без устали кормила пятеро голодных ртов.
Маленькие голые птенцы, благодаря её терпению и старанию ни разу не переохладились. Ей приходилось греть птенцов в холодные дождливые дни и выкраивать время для поисков корма. В такие моменты тёплое, защищённое от непогоды, шарообразное гнездо всегда выручало её. Замаскированное среди поросли густых, тонких веток, у основания невысокой черёмухи, пеночье гнездо было совсем незаметно под пологом леса. Позже, когда более самостоятельные и подросшие птенцы, оставались одни, они всегда благоразумно прятались внутри.
Там молодые пеночки были незаметны для врагов, и, лишь когда мать прилетала, они высовывали головы, чуть не вываливаясь наружу. Малыши казалось, были ненасытны. Редко один из них, недавно покормленный, пропускал прилёт кормилицы и оставался внутри. Тогда из шарика-гнезда открывались ей навстречу не пять, а всего четыре голодных рта.
Вылетели из этого гнезда, почти полностью оперившись, все пять пеночек. Они пробыли в своем тёплом доме лишь 12 дней, не задерживаясь дольше, чтобы всё же не искушать судьбу. Их гнездо, как впрочем, у почти всех теньковок, было расположено слишком низко от земли, самка часто подлетала к гнезду, выдавая его месторасположение, и достать его наземным хищников не составило бы большого труда. А вот найти в траве затаившихся слётков очень не просто. В общем, мои страхи о безопасности птенцов оказались напрасны, всё обошлось благополучно и со вторым гнездом тоже.