Oh, Alyosha…
© Dostoevskiy
Ты - ничто. Примерно с таких провокационных слов я и решил начать мой рассказ о... или рецензию на.. впрочем. Ой. Да что вы мне сделаете, я в другой стране.
До недавних пор мои мысли касательно развития человечества и прогресса в целом сводились к простому осознанию в нигилистической обёртке и болезненному принятию того, что той самой душой, под которой я подразумеваю гремучую помесь из когнитивных процессов и форм бессознательного, одним словом – иллюзию существования нашего «я», мы в лучшем случае застряли меж изысканиями философов античных лет и эпохой Возрождения, а в худшем – и вовсе никогда не выходили из Платоновской пещеры. С этой позиции прогресс виделся мне лишь постоянными попытками облегчить условия существования и сделать всё во имя исключения тех самых окаянных осложнений, вроде нужды стирать одежду ручками и какать, стоя на ножках. Мир справился и предоставил нам целую кучу стиральных машин и унитазов на любой вкус, сдобрив рекламой и целой кипой всяких дешёвых приправ, подсадив в итоге добрую часть человечества на иглу потребления. Ну и, как говорится, понеслось добро по трубам. Жизнь многих до сих пор сводится к злополучному «заработай-потрать» и об этом в наше то время не сказал только ленивый, а не слышал только слепой. И так я и думал, что человек – не более, чем кучка, время от времени загоняющих себя в ловушку санитара от безделья, биохимических процессов, перемноженных на форму эволюционной мутации, которая по мнению многих и отличает нас от братьев наших меньших. А речь здесь о самоидентификации. Годы шли и появились золотые унитазы, а вместе с ними и максимальные условия комфорта. Муравьи в попытках выжить построили удобный муравейник – вот и всё, чем для меня был и прогресс, и вопрос касательно нашей важности в этом мире, и всё вот это вот.
Но так было вчера. Сегодня же я проснулся и вскочил с кровати с чётким осознанием того, что где-то моя перегруженная матрица сознания дала сбой. Словно в мою песочницу пришёл какой-то злой мальчик с огромной лопатой и снёс к чертям мой замок. Этим мальчиком был Виктор Пелевин, а лопатой – роман «Чапаев и Пустота». Это на первый взгляд. Если углубиться, то выяснится, что так или иначе, сие провидение есть ни что иное, как «бессознательный катарсис». Обычный достигается путём хождения по мукам и безудержной рефлексии по этому поводу. Бессознательный же идёт фоновым процессом где-то во внутреннем погребе Сатаны, то бишь там, откуда в наш слой сознательный перетекают скомпилированные процессы, принимаемые за мысли. А, если точнее, то на том уровне, чуть выше рефлексов и инстинктов, которые, проецируясь на уровни выше сквозь призмы способны менять вид, где идёт тотальная и ежесекундная фиксация нашего бытия с дальнейшей визуализацией в реальном времени. Но что-то я слишком отошёл от темы. Короче говоря, таким вот Витьеватым Макаром я и пришел к теории априорного детерминизма. Речь здесь не о изотерических промыслах под присмотром чуткого Бога, а скорее, о парадоксальном описании устройства всего и вся.
Начну немного (в масштабах человеческого восприятия) издалека. Думаю, каждый слышал о том, что всё явилось из-за большого взрыва и постепенно произросло из хаоса в вот это вот всё. Как говорится, частицы крутятся, тёмные материи мутятся и складываются в планеты, звезданутые системы, галактики и чёрные, чтоб их, дыры. Логично допустить, что всё вокруг – последствия всего, но менее очевидны мысли о тончайшей природе хаоса внутри нашего ментального порядка. Самым первым в истории человечества сиквелом стала эволюция. И с тех самых пор, как пел Егорыч Летов, всё идёт по плану. Но мало кто задумывался о том, что, повторюсь, эхо большого взрыва вложена в нас априори. Если так поглядеть, то мы не то, что не ушли познанием дальше первых цивилизаций, а и вовсе, в масштабах галактики, до сих пор находимся в эпицентре того месива, когда рвануло всё и вся и появилось всё и все. На протяжении всей своей истории мы учились склеивать осколки хаоса в доступные явления, и речь здесь как о мыслях, так и о ядерных бомбах. Подтверждений тому масса, и есть бесчисленное множество примеров. А отличаются формы этих пустот лишь масштабом и размахом. Так, мы превратили палку в забор. Тот – в калитку. И так далее. И я веду к тому, что в этом мире ничто через букву «е» являет собой нечто через «и», и это самое ничто является всем, а всё – ничем. И так по кругу.
Кто бы мог подумать, что сакральный ответ на многие вопросы кроется в простой детской песенке: «Палка, палка, огуречик – получился человечек». Сами по себе палки – просто палки. А огурцы – продукт питания. Но, самое странное в этой дилемме то, что, исходя из произошедшего, абсолютно логичным является факт того, что и палки, и огуречики, даже по отдельности представляют из себя человечиков. Просто разбросанных по закоулках ржавых держав. И всё вокруг – лишь застывший (с точки зрения человеческого восприятия) большой взрыв, где, повторюсь, из хаоса рождается порядок и наоборот. Что будет дальше вообразить сложно. Ведь человечество с его галактикой и голубой планеткой является фракталом чего-то несоизмеримо большего. Быть может, в тех вселенных, существовавших долей секунды ранее, до большого бума, непостижимых нами априори, случилось нечто, что привело к распаду. Но здесь мои мысли пока обрываются, и я плавно подхожу к калейдоскопам в зазеркальях.
Думаю, теперь очевидно, что никакого «я» на самом деле нет. И даже этого самого «нет» тоже, как и самого дела, нет. Но, при этом, всё это есть. Что абсолютно логично. Детерминизм же здесь является сквозной сюжетной линией. Дальше заложенных в нас программ мы не уйдём и есть у нас не более, чем иллюзии судьбы и предзнаменования, а это, в свою очередь, для экзистенциальных любителей поискать смысл жизнь – всё, но для вселенной – грёбаное ничего. И абсолютно плевать, кем или чем предначертан, или не предначертан наш путь. Есть вектор – эхо большого взрыва, и есть мы – движущиеся вдоль этих цикличных спиралек. Но, даже спустившись, во всех смыслах, с небес на землю, мы всё равно придём к тому, что в мире ксерокопий копии, с точки зрения психологии, то самое искомое «я» - не более, чем коэффициент, слегка видоизменяющий часть априорного уравнения в скобочках. Губка, состоящая из окружающей, во всех смыслах, среды, способная в полной мере осознать сие лишь бессознательно. В то время, как после знака равно, как бы ты не жил, и что бы ты не делал во имя попыток показать собственную уникальность, остаётся всё то же неизменное 42.
И ведь забавно получается. Копии ксерокопий глядят на мир сквозь призму коэффициента собственной важности, заботливо вложенного матушкой эволюцией и наблюдают лишь следствия причин, выдавая одно за другое. Как говорил мой дед: «Путают грешное с праведным». И нам всегда нужно было придать формам названия, очертания обозвать границами, вектора – интуицией, и так далее.
Недавно я наблюдал чудо. С балкона многоэтажки зимнее небо, покрытое беззвёздной тьмой, поглотило стены соседних домов, приняв их цвет, отчего я даже глазам не сразу поверил, ведь разноцветные окна парили в туманной дымке, а блики новогодних гирлянд то и дело выскальзывали из пустоты, чтобы через мгновенье вновь растворится в ней и разлететься на осколки. Простенькая оптическая иллюзия, сродни северному сиянию, но, мне кажется, в это вся суть. Посмотри я с первого этажа, увидел бы кусок стены и рваные лохмотья тумана. Глянь с кухни и разглядел бы оконные рамы, в общем, выбери я иной ракурс, и не было бы чуда. Нужно было поймать время и место, ухватить обстоятельства за вертлявую жопу, чтобы узреть нечто. И до сих пор я считаю, что именно там – на том самом балконе собака зарыта.
Не думаю, что есть случайности. Этим хаосом правит порядок, которым правит хаос, и мы живём в реалиях сменяющих друг друга иллюзий разнообразнейших форм. И как же смешно и грустно наблюдать за тем, как одни люди называют других сумасшедшими из-за того, что кто-то сменил одну иллюзорную парадигму на иную. Мир парадоксов, где нет никакой логики, хотя бы потому, что всё предельно логично. Осмелюсь робко предположить, что об этом писал и Франц Кафка в своём романе «Замок», но глядя на всё с другой точки зрения.
Некоторые оптические иллюзии относительно постоянны, вроде отражения в зазеркалье. Некоторые появляются на мгновенье, как узоры в калейдоскопы. Но смело можно предположить, что Бог – есть ни что (или нечто) иное, как высшая форма слияния всех разрозненных точек зрения и фундаментальное отличие Бога от человека кроется в умении смотреть на всё с нужного ракурса, а с наших, бренных, мир вокруг - это лишь точка зрения точки зрения с точки зрения точки зрения. Калейдоскопы в зазеркальях.