Несколько лет назад, когда я планировала, что подарить ребенку на Новый год, я увидела его — набор крошечной мебели, посуды, одежды и других предметов, предназначенных семье миниатюрных котов, одетых в рубашки, брюки и платья тончайшей работы.
Я смотрела на них и думала: если бы только они были в моем детстве, я бы играла ими не переставая! Потом меня осенило: ведь я могу это делать прямо сейчас, на совершенно легальных основаниях, у меня же есть дочь!
Я представляла себе, как я буду перебирать все эти маленькие вещицы, переодевать котят, «кормить» их, покажу ребенку, какие варианты игры с этим чудесным набором можно придумать.
И знаете, что?
После того, как он у нас появился, я к нему не притронулась! Я хотела играть этими котами тогда, в далеком детстве — но увы, фарш невозможно провернуть назад. Или возможно?
Есть версия, что родители ненавидят играть с детьми потому, что сами уже все это проходили — мы уже притворялись мамами и дочками, прыгали через скакалку, делали во дворе «секретики» и играли в магазин. А теперь что? Теперь в магазин надо ходить по-настоящему — и нести туда свои настоящие деньги! Да и мамами мы тоже уже стали — и это оказалось не так легко и просто, как было тридцать лет назад, когда посреди игры ты могла просто сказать: «Я так не играю!» или «Ну все, я устала!».
Не хотеть играть с ребенком, будучи его родителем — совершенно нормально. Но все же совсем не потому, что мы уже переросли желание быть в мире понарошку. Если бы это было правдой, никто бы из нас не мечтал, не представлял себе нереализуемые вещи и не погружался в пространные рассуждения о том, что было бы, если…
Так в чем же тогда дело? Я спросила об этом у Натальи Беляевой, она не только занимается игрой с детьми профессионально, но и изучает теорию игру, ее устройство и культурные аспекты. Вот что она мне рассказала.
«Когда мы взрослеем, то у нас меняется фокус интереса и самое главное – появляется больше возможностей воплощать что-то в реальности. Например, когда ребенку пять, то его мало кто пустит управлять настоящим автомобилем. Зато в игре понарошку он легко может себе это представить и испытать очень НАСТОЯЩИЕ эмоции от процесса. Взрослый, в противовес этому, имеет опцию посетить автошколу и сесть за руль в реальности, если ему этого очень захотелось. Чувствуете, в чем хитрость?» — говорит Наталья.
По словам профессиональной игруньи, надо начинать с малого: не прыгать в игровой омут с головою, рискуя получить игровую непереносимость. Наталья советует заходить в эту воду — смотрите-ка, все-таки можно в нее войти дважды! — аккуратно и постепенно, привыкая к игровому контексту, вспоминая полученные в детстве навыки, раскрывая забытые способности самозабвенно изображать зайчика и говорить за плюшевых котов, медведей и крокодилов.
Начинайте постепенно, буквально по пять минут, и со временем вы снова почувствуете вкус к игре — и сможете выбрать те, что не вызывают у вас приступов скуки и желания улететь на Луну и не возвращаться оттуда.
Играю ли я теперь этими котятами в филигранно сшитых штанах? Да, знаете, иногда случается — и их я люблю куда больше, чем слушать нытье: «Мам, ну давай поиграем!». Мой главный лайфхак: не обещать того, чего не можешь сделать, не играть в то, что по-настоящему бесит (никаких догонялок с моим участием!), ограничивать время игры.
Почему это важно?
- Во-первых, потому что я взрослая, и игра — это не моя основная деятельность, у меня куча других дел (в которые так нравилось понарошку играть в детстве!).
- Во-вторых, ребенок знает, что те полчаса, на которые мы поставили таймер, полностью принадлежат ей — я буду рядом, я покажу, во что можно сыграть с пресловутыми котами, какие сценки и ситуации разыграть, а также разузнаю — через игру, конечно, — что ребенка беспокоит или тревожит.
- Ну и в-третьих, напитанный временем с родителем, ребенок гораздо проще воспримет окончание взаимодействие и спокойно перейдет к самостоятельной игре, чем тот, который ходит вокруг и канючит, но получает постоянные отказы.
Полюбила ли я играть за время своего родительства? Скорее нет. Просто я разобралась с тем, как сделать так, чтобы игра не превращалась для меня в повинность. Считаю, это уже победа.