Олдскул меня побери

Неделю назад я вернулась из поездки по российским столицам и мне теперь есть чем поделиться. Учитывая, что Питер – город исключительно прекрасный, можно было бы ожидать, что делиться я буду фотографиями. Так вот нет. Я буду делиться мудростью.

Не знаю, что с моим организмом происходит, но чем больше набирает популярность тенденция выкладывать каждый шаг своей жизни в интернет, тем стремительней атрофируется моя и без того слаборазвитая способность делать фотографии.

Это была наша с Алисой вторая совместная поездка в Питер, и на подъезде к пункту назначения я дала себе честное благородное слово, во что бы то ни стало сфотографировать свой корпус на фоне хотя бы чего-нибудь по-настоящему петербургского. Усаживаясь спустя четыре дня в поезд, я даже под пытками не смогла бы ответить на вопрос, почему в моём телефоне за эти дни появилась только одна новая фотография и та в подъезде? Я не знаю ответа. Скорее всего, меня побрал олдскул. Против моей воли, разумеется – я искренне хотела фоточек, лайков и прочих радостей жизни! Безостановочно мыла голову, красила ресницы, расчесывалась – надо ж быть красивой на фотографиях – но каждый раз, становясь в одухотворённую позу на фоне какого-нибудь расчудесного собора, я тут же начинала хотеть пить, или наоборот – в туалет, или посмотреть прогноз погоды, или выяснить, как делают метро, или узнать побольше об этом соборе и… поэтому всё так произошло.

Зато у меня есть пара фотографий с нашей первой поездки, на них запечатлено наше знакомство с Невой.

Когда я в первый раз вышла на Дворцовую набережную, у меня случился приступ острого, неконтролируемого патриотизма. Я и до этого слышала, что в Питере круто, что Нева большая и красивая, но у меня всё же были некие подозрения, что массовая, всероссийская одержимость Питером – это какой-то заговор СЛБ*.

Но теперь никаких сомнений, ребят! Теперь я точно знаю – в Питере круто и Нева большая и красивая! Инфа стопудовая. Нева поразила меня в самое сердце, мне даже больно стало, потому что нельзя быть на свете красивой такой. Такая бурная, дерзкая и почти такая же длинная и широкая, как очередь в Эрмитаж (только всё ж поменьше). Если бы я была Петром, я бы тоже на ней город построила.

Потом мы поехали в Москву по одному невероятно знаменательному поводу. Его знаменательность слегка затуманила мой рассудок и я совершила одну ошибку, на основе которой теперь формулирую новую житейскую мудрость:

если вы хотите уехать из Питера в Москву 10 июля, никогда, слышите? никогда не покупайте билет на 10 августа! Потому что вы не уедете – я проверила. И мудрость № 2: прежде чем заказывать билеты в интернете, убедитесь, что точно знаете месяца по номерам, потому что нас – людей, у которых с этим проблемы – гораздо больше, чем все думают. У меня, например, всё плохо с месяцами номер 6, 7 и 8 – меня среди ночи разбуди, спроси «Шестой – это какой месяц?», я тут же без запиночки отвечу – «Июль-с!». А вообще не обязательно всё так усложнять, я и средь бела дня скажу, что июль.

Верите-нет, первый раз у меня такое. А всё потому, что на момент покупки билета моя голова была опьянена предвкушением события, которого я ждала целый год. Хотя, может, и не поэтому.

Я целый год беспокойно вертелась в кровати, потому что переживала, что Аксель со Слэшем опять поссорятся и не привезут себя в Москву. И не дадут концерт, на который мне хотелось попасть почти так же сильно, как всё ещё хочется Хогвартс.

Но они не поссорились, приехали и дали. И я… и мне… и у меня… всё.

Нет! Не всё! Я обожаю эту группу! Я просто тащусь от них! Они сыграли свои самые крутые, бешеные хитяры! Они вообще не постарели! И исполняли как боги! Когда они выскочили на сцену, я чуть не сдохла от счастья! Я со всей своей дури подпевала Акселю мои любимые песни, скакала и кричала и визжала и мечтала стать гитарой, на которой Слэш хотя б разочек зафигачил Новембер рейн, а потом пусть бы хоть раздолбал меня о сцену в рок-н-рольном угаре, я б даже не расстроилась.

Это был странный и жутко крутой вечер. Его было много, его было мало. Чистейшая, неразбавленная эйфория – от неё кружилась голова, темнело в глазах и хотелось жить вечно. Эврибади сингин нау.