Это было много лет назад в стране, которой больше нет. Великолепным майским утром я, обычный советский второклассник, лечу по залитым солнечным светом улочкам небольшого подмосковного городка на багажнике велосипеда Толика Моторуева, по кличке Толя-Мотороллер.
Толя намного старше меня, у него большой велосипед 'Украина', на котором он, собственно, и согласился меня покатать, что тоже очень удивительно, потому что старшеклассники редко снисходят до такой мелочи пузатой, как второклассник, пусть даже и проживающий в том же дворе. Но, то ли Толика сегодня девчонка поцеловала, а может просто было хорошее настроение – честно говоря я не задумываюсь о причинах, сижу на багажнике и наслаждаюсь моментом. Толик давит на педали во все свои пятнадцатилетние силы, закладывая крутые крены в поворотах, ветер гудит у меня в ушах и выбивает слёзы из глаз. Мне немного страшновато и, вместе с тем, неимоверно весело. Настроение великолепное, и тому есть ещё одна причина — наступила самая большая перемена в жизни школьника – летние каникулы.
Помните, каким большим было лето в детстве, особенно если смотреть в него из мая? Это не теперешнее взрослое лето, пролетающее как один день. Это та самая 'маленькая жизнь' о которой поёт Чиж. И эта большая перемена оставляет позади маленькие перемены: для меня до осени, а для Толика – навсегда, после выпускных экзаменов он расстаётся со школой.
Все, наверное, помнят школьные перемены — пяти-десятиминутные интервалы между уроками, которых хватало, чтобы перейти из класса в класс, поиграть в популярные и доступные игры: фантики, резиночки, пробки, салки, снежки, футбол, пинг-понг, слона, конный бой, и, конечно, 'сифу' тряпкой для доски. Но, особое место в учебном процессе занимала большая перемена, наступавшая между третьим и четвертым уроком и продолжавшаяся 20 минут.
Тут можно было развернуть любую деятельность: сделать забытые накануне уроки, сбегать домой, устроить спортивные игрища в рекреации или спортзале и, конечно, посетить школьный буфет с целью обменять выданные родителями 15-20 копеек на еду.
В нашей школьной столовой ассортимент обычно состоял из булочки с изюмом (8 коп.), кекса с изюмом(не помню сколько стоил), миндальное пирожное (14 коп.) и верх гурманства для состоятельных граждан – эклер за 22 копейки. Из напитков предлагались компот, кисель, чай и какао. Периодически в продаже появлялись пирожки, коржики, ватрушки и песочное пирожное. Но мы быстро нашли альтернативу школьному буфету.
Школа наша была расположена неподалёку от железнодорожной станции, где, на привокзальной площади находилась палатка в которой изготавливали и продавали пончики. Продолжительности большой перемены хватало как раз на то, чтобы бегом добежать до палатки, приобрести пончики и, возвращаясь спокойным шагом, их съесть на ходу.
Предприятие сие было связано с определёнными рисками: во-первых, можно было попасть на перезагрузку теста в пончиковую машину, и тогда приходилось возвращаться ни с чем, а во-вторых, можно было получить по шее от наших учителей, которые, мягко говоря, не приветствовали наши рейды на станцию.
Но, если палатка была открыта и машина функционировала, мы, стоя в маленьком коридорчике перед прилавком, смотрели через стекло машины, как на транспортере выезжают бледные кольца теста и плюхаются в горячее масло, а через некоторое время, продавщица ловко вытаскивает их деревянной палочкой из машины и складывает в кульки из серой бумаги, сразу покрывающейся масляными пятнами, посыпает сверху сахарной пудрой и взвешивает на весах...
На 15 копеек нам доставалось либо 3 больших и толстых пончика, либо 4, а то и 5 маленьких и худосочных. Боже, как же они были вкусны... Можно, конечно, сколько угодно иронизировать по поводу того, что раньше трава была зеленее, а небо голубее, но таких вкусных пончиков я по сей день найти нигде не могу...
Но это всё ожидало меня потом, осенью, за противоположным краем огромного лета... А пока, мы с Толиком несёмся на велосипеде по сонным утренним улицам нашего городка и даже представить не можем, какие перемены ждут впереди, что через пару десятков лет самой большой и счастливой страны не станет, Толиков велосипед превратится в иномарку, а мир изменится до неузнаваемости, а вместе с ним и мы...