Здравствуйте, уважаемые читатели!
Сейчас без предисловий — просто читайте.
Одеяло.
У девочки Зои был день рождения. Да не абы какой, а юбилей — десять лет исполнялось. Гостей собралось — туча; подарков — видимо-невидимо. Самых разных: и куколок, и плюшевых мишек, и даже планшет как-то затесался.
Но самым важным был подарок от бабушки. А именно, простое одеяло.
Впрочем, как — простое? Ведь бабушка сшила его сама и волей-неволей вложила туда частичку своей души. Так что и одеяло не было уже обычной вещью — в нем пылала искорка. Да, эта искорка не была еще душой — и все же она уже позволяла одеялу поделиться кусочком бабушкиной любви и опеки.
С большим восторгом приняла Зоя подарок — даже более сильным, чем планшет, о котором не мечтает только тот ребенок, у которого он уже есть. И всей душой полюбила она одеяло, отчего искра в нем запылала еще ярче.
***
Время шло — Зоя росла. Вот уж близился следующий юбилей: двадцать лет. Все изменилось за это время в жизни Зои — даже жила она теперь уже в другом месте, а именно, снимала квартирку неподалеку от своего вуза. Но одеяло — осталось. Оно сопровождало ее всюду и было участником чуть ли не всех важных моментов в ее жизни: радость от первой выигранной олимпиады, первая любовь, впервые разбитое сердце… И с каждым таким моментом искра в одеяле разгоралась, и потихоньку превратилась из маленького огонька в полноценную душу.
Но никакой душе не дарует природа покой — наоборот, всегда испытания обрушит. И вот как-то раз по глупой молодой забывчивости не закрыла Зоя входную дверь. А в район ее как раз вечером перебрался серийный убийца. По своему плану он должен был зарезать какую-нибудь молодую девицу из этого района. И будто почуял убийца, что именно у Зои дверь открыта, и заявился к ней. Он тихо прошел в ее комнату, и, к счастью его, Зоя спала. С гримасой звериной радости он достал нож и ударил ее.
Но в то время, как Зоя спала, одеяло было начеку и, несмотря на свою мягкую структуру, смогло отбить нож. Радость на роже убийцы через непонимание сменилось на ярость. И в процессе этого изменения — да и после него — продолжал он бить ножом. Но одеяло не сдавалось. Огромных усилий стоил ему этот подвиг: ведь боролось оно не только с убийцей, но и с природой, которой неугодно было, чтобы одеяло вело себя, словно живое.
Тем временем и Зоя проснулась и начала звать на помощь. Хорошо, обитатели соседней квартиры еще не спали, быстро пришли и повязали убийцу.
Но одеяло было раскромсано. При виде его сразу ясно было: оно мертво. Настолько мертво, насколько могло быть. Не переживать ему больше с Зоей счастливых моментов, не разделять с ней ее сны и мечты.
Но Зоя не хотела верить в конец своего одеяла. Сутки напролет, со слезами на глазах и шепотом: “Не уходи!..” — она собирала каждый кусочек, каждую ниточку и сшивала их вместе. И покуда не сдавалась Зоя, покуда жила в ней надежда — жила и душа одеяла.
И вот наконец работа была окончена, и стоило Зое подумать: “Готово! Ты снова со мной, мое одеяло!” — как душа его вселилась назад в свой восстановленный носитель. Зоя почувствовала это и, всплакнув от радости, прижала его к себе. Все снова было хорошо.
***
А время продолжает идти. Когда-нибудь Зоя умрет. Но одеяло — оно перейдет к ее детям, от детей — к внукам, и будет жить, покуда в душу его верят хозяева. И живя, будет хранить кусочки каждого, кто им владел, и делиться этими кусочками в полную силу.